Гудвин принюхался.

— Зря ты их над газом повесил, — заметил он.

— При чем тут носки?! — Кефиров опрокинул стакан. — Смысловая нагрузка важна! Скрытый вербальный договор с читателем, понимаешь?! Вот у тебя какая фамилия?!

— Мошонкин. — Гудвин захрустел моченым яблоком.

— Нейтральная фамилия, — квалифицировал аспирант. — Бытовая.

К вечеру не без труда я уговорил Гудвина отвезти меня все же в ресторан.

В ресторане все было мне знакомо. Даже яркие живописные фрески.

— Саня?! — Официант при виде меня перекрестился. — А мы тебя похоронили!

Перекрестился он почему-то слева направо. Не знал, что он католик. Кисть его была в гипсе.

— Иначе говоря, меня здесь не ждут, — огорчился я.

— Иначе говоря, твоя могила на Митинском кладбище! — подхватил меня под вторую руку целовальник. — Участок сто сорок… Забыл! На бумажке где-то записано! Намедни девять дней отмечали!

В отдельном кабинете, куда я был сопровожден Гудвином и официантом, все мне душевно обрадовались. Тронутое кресло-качалка приветливо кивнуло. Задетый портрет покосился в мою сторону. Книжные полки протанцевали вокруг тур вальса. А потом и вовсе пошло несусветное.

— Белый танец! — объявила вешалка, подхватывая меня в свои объятия. — Рон де дам! Авек во кавале!

Очнулся я на диване, и очнулся не до конца. Все было словно во мгле. Но я успел заметить, что появились и другие посетители. Ресторан, видно, был привокзальным. Напротив за столиком сидел джентльмен в белом, и у ног его дожидался чемодан. Джентльмен заказывал. Официант, почтительно прислушиваясь, чиркал в блокноте.

— Родедорм — две на ночь… Витаминную смесь регулярно… Рудотель по одной днем каждые четыре… Бульон крепкий… Больше чаю… Никакого алкоголя ни в коем случае! — цедил вальяжный денди.

«Трезвенник, — поморщился я. — Видно, что англичанин. Или — печень больная».

— А свежее пиво «Балтика»?! — попробовал было предложить официант.

— Вы что?! — подскочил капризный англичанин. — Уморить его хотите?!

«Кого же это можно «Балтикой» уморить?! — подумал я сквозь дрему. — Слышал бы его мой сосед Кутилин!.. А «Балтикой» никого уморить положительно невозможно!»

— Капли Вассермана?! — пытался еще на чем-нибудь сделать план официант.

— Вотчала?! — спросил привереда. — Нет. Валидол разве. По мере.

Сделав заказ, джентльмен с чемоданчиком удалился.

— Сань, может, хочешь чего? — Официант робко тронул меня за плечо.

— Яду, — попросил я. — Крысиного. Без тоника. У меня крыса в мозгу.

— Ну, спи! — Официант погасил ночник. — Если что — я рядом.

И снова наступила долгая зимняя ночь.

По возвращении из параллельного мира я узнал подробности моих похорон. Хронику печальной моей планиды с той стороны, что была ему освещена, поведал мне Кутилин. Первым скорбную эстафету успел донести участковый наш Егоров. Всех опередил. Далее подключились средства массовой информации.

— Целый день в новостях только о тебе! — приврал Кутилин. — Интервью с кем-то… Черный ящик — хрен поймешь! Потом из банка твоего стали названивать, родственников искать. В финале я на опознание поехал.

— Опознал? — Я прицелился и попал ногами в тапочки.

— Опознал, — сник мой сосед. — Ты не подумай чего! Сначала-то я заартачился. «Не берусь, — говорю, — по костям и каким-то обрывкам ткани подлинник определить!» А там следователь из прокуратуры, сом такой зубастый…

— Коронер?

— Точно! Эта фамилия! Вредный такой еврей! Прижал меня и с подвохом спрашивает: «А по особым приметам?!» Ну, чувствую, сейчас пятнадцать суток впаяет с конфискацией!.. И подписался. Взял грех.

Свою реляцию Кутилин закончил выносом газеты. Газета была приобретена им на следующий день и оставлена для памяти. В подвале первой полосы под общим заголовком «Срочно в номер!» между заметками «Повара убило обломком плиты» и «Покупать на рынке творог становится опасно» траурной художественной рамкой был обведен рассказ «Драма на Ходынском поле»: «Во вторник утром при взлете с территории авиационной выставки «Ходынка» потерпел катастрофу вертолет «Ми-2» частного аэроклуба «Стрекоза», на борту которого находились пилот 1-го класса Н. Журавлев и двое пассажиров: охранник «Дека-Банка» А. Угаров и госпожа М. Свешникова. Спасатели отряда МЧС и сотрудники ГУВД, первыми прибывшие на место аварии, не исключают криминальной подоплеки данного происшествия. По свидетельствам многочисленных очевидцев, взрыву предшествовала интенсивная перестрелка, доносившаяся со стороны выставки. О дальнейшем ходе расследования читайте в ближайшем выпуске».

Стало быть, вот какая у Марины фамилия. Свешникова.

— А ее где похоронили? — спросил я, откладывая газету.

— Законно у подружки можешь узнать, — подкинул идею Кутилин. — Она звонила тебе раза три незадолго до того, как ты дуба дал. Обещалась мне позировать, если я тебя отыщу.

— А с рукой что? — кивнул я на гипс.

— Дружбану своему спасибо скажи, — насупился Юра. — Поминки все твои, будь они неладны.

Оказалось, Кутилин по широте душевной вызвался организовать мои поминки. Хоронили меня силами рабочего коллектива и общества ветеранов-интернационалистов. Публики, по утверждению моего соседа, было не много, но и не мало. Отпевание, речи надгробные — честь по чести. Банк родной выделил средства на такое мероприятие. Помянуть меня собрались лишь самые близкие, среди которых, разумеется, присутствовал и Журенко с молодой женой Ларой. Здесь Кутилин запнулся и историю смял.