— Черт побери! — взорвался Бернар.

— Будь повежливее с отцом, — остановила его мать.

Бернар встал и прошел к себе в комнату. Брессанец последовал за ним. Они легли рядом на кровать и немедленно заснули. Впервые с середины мая их не угнетала необходимость через три часа возвращаться в цех.

Когда Бюзар проснулся, он увидел, что брессанец сидит перед отцовским шедевром — макетом площади Согласия и переключает светофор при въезде на улицу Руаяль: красный свет, зеленый, желтый и снова красный.

— Твой отец тут кое-что забыл сделать.

— Только не говори ему.

— Тут есть все, даже пожарная машина. Но нигде ни одного велосипедиста.

— Наверное, в Париже мало велосипедистов. Тем более на площади Согласия.

— А мне говорили, что встречаются…

— Ты прав! — воскликнул Бюзар. — Я даже знал одного, приезжал к нам в отпуск. Он развозил газеты.

— Давно приезжал?

— В тысяча девятьсот сорок шестом году.

— Теперь, должно быть, газеты развозят на мопедах.

— Не обязательно, — сказал Бюзар. — Это зависит от себестоимости и расходов на амортизацию.

— Конечно, — согласился брессанец.

— Все это мне объяснил Поль Морель, пока ты был на велогонках в своей деревне.

— Ты с ним дружишь!

— А что мне это дает?

Оба помолчали.

Потом взглянули друг на друга, и брессанец сказал:

— Поехали?

— Я как раз об этом же подумал.

Они вытащили свои велосипеды, висевшие в дровяном сарае, и тихонько поехали рядом по Сенклодской дороге к перевалу Круа-Русс.

Прошел дождь, и в лугах пахло грибами. Было свежо, но еще не холодно. Столько месяцев Бюзар не тренировался и даже не ожидал, что ехать будет так легко.

— Как дела? — спросил брессанец.

— Все в порядке.

— Я тебя подожду на перевале, — сказал брессанец и умчался вперед.

Бюзар дал ему отъехать, потом сам приналег и с легкостью нагнал его. При каждом повороте педали он преодолевал большее расстояние, чем брессанец.

Поравнявшись с крестьянином, он посоветовал ему:

— Переходи на большую передачу.

— Ты думаешь?

— Попробуй.

Брессанец переключил передачу и поехал с меньшим напряжением. На первом же повороте Бюзар обошел его и остановился, поджидая своего товарища.

— На вираже ты должен был переключить на малую передачу.

— А разве у тебя не та же передача, что у меня? — спросил брессанец.

— Нет, сейчас меньше, ты же видишь, что я верчу педали с большим напряжением, чем ты.

— Я сильнее тебя, — сказал брессанец.

— Конечно, — согласился Бюзар. — Но я лучше знаю велосипед.

Так, болтая, они поднимались к перевалу, а в пятистах метрах от него сделали рывок, и Бюзар пришел первым благодаря своей сноровке.

Они уселись у подножия креста.

— На первом моем велосипеде не было переключателя скоростей, рассказывал брессанец.

— Сколько тебе было лет?

— Это было в феврале этого года.

— А прежде ты никогда не ездил?

— Нет.

— Ты чемпион.

— Верно… Знаешь, пожалуй, мне больше нравятся велосипеды без переключателей. Все эти передачи сбивают меня с толку.

— А у твоего первого велосипеда сколько было зубьев на задней шестерне?

— Шестнадцать.

— И на нем ты одолел перевал Фосий?

— Да.

— Ты чемпион из чемпионов!

— Ты прав, — согласился брессанец.

— Если бы ко всему еще ты умел как следует пользоваться своим велосипедом, ты бы стал чемпионом чемпионов из чемпионов.

Бюзар перевернул велосипед и принялся объяснять принцип устройства переключателя скоростей и какие нужно выбирать передачи в зависимости от подъема, от спуска, от ветра, от того как проходишь вираж — срезая или нет, а также исходя из тактики противника и учитывая свой запас сил.

— А в общем бесспорных правил нет, — сказал Бюзар. — От слишком многих вещей это зависит. Правда, кое-кто тебе скажет, что существуют бесспорные правила. По-моему, это не совсем так. Хороший гонщик, кроме всего, должен чувствовать, в какой момент ему следует переключить передачу и какую именно выбрать. Но если даже в тебе развит инстинкт, все равно ты прежде всего должен знать…

Брессанец задавал вопросы, повторял ответы. Ему захотелось сразу же применить на практике вновь приобретенные знания, и он предложил спуститься в Клюзо, а на обратном пути проделать подъем с тринадцатью поворотами. Но было уже поздно. Солнце скрылось за горами.