Джузеппина — худощавая брюнетка, глаза у нее блестят, как у всех маляриков. Правда, она не пожелтела от болезни, как судья и Джулия дона Чезаре; кожа у нее матовая, цвета терракоты. Все тот же судья утверждает, что она прямой потомок сарацин, которых Фридрих II вооружал для борьбы против папы, когда перестал доверять своим собственным рейтарам; рота сарацин как раз и была размещена в Порто-Манакоре.

Джузеппина вяжет на спицах лифчик — толстую полоску, нечто спиралеобразное, цель его — увеличить грудь и подчеркнуть кончики сосков; в нынешнем году на всех итальянских пляжах задают тон Лоллобриджида и Софи Лорен.

— Синьор комиссар, — обращается к вошедшему Джузеппина, — хотите доставить мне удовольствие?

— Да разве я хоть раз в жизни тебе в чем-нибудь отказывал? — смеется комиссар.

— Ну скажите, что согласны.

— Обещай ей, — добавляет Анна.

— Вижу, вижу, уже столковались здесь без меня, — говорит комиссар. Очевидно, за мороженым послать?

— Мороженым мы и без вас можем полакомиться, — хохочет в ответ Джузеппина. — Нет, вот о чем я хочу вас попросить: разрешите завтра синьоре Анне пойти со мной утром на пляж.

— Да, да, — подтверждает Анна.

— Анна и без того ходит с детьми и с тобой на пляж, когда ей только заблагорассудится, — отвечает комиссар.

— Вы отлично понимаете, что я имею в виду, — не отстает Джузеппина.

— Тогда говори, в чем дело.

— Разрешите ей со мной выкупаться.

— Ах, так вот что вы тут надумали!

— Значит, да?

— Значит, нет, — сухо бросает он.

— Теперь только одни деревенские женщины не купаются, — замечает Джузеппина.

— Ну скажи, на кого я похожа в халате, когда все дамы сейчас носят купальные костюмы? — возмущается Анна.

— В нынешнем сезоне, — подхватывает Джузеппина, — даже жена адвоката Сальгадо и та решилась купаться…

— И щеголяет в купальном костюме с вырезом до самой попы, — говорит Анна.

— А вот донна Лукреция не купается, — произносит комиссар, — и, уверен, по этому поводу историй не разводит.

— Лукреция! — восклицает Анна. — Мы, видите ли, слишком гордые, чтобы купаться в Манакоре. Не уверена даже, что она до Римини снизойдет. Ей подавай прямо Венецию.

— Значит, вы боитесь, что вашу жену увидят в купальном костюме? спрашивает Джузеппина.

— Это уж мое дело!

Джузеппина вперяет свой лихорадочно блестящий взгляд прямо в глаза комиссара Аттилио.

— Мы еще к этому разговору вернемся, — обещает она.

— Ух ты, негодница, — говорит он.

— Что это с вами обоими? — спрашивает Анна.

— Ваш муж ужасно отсталый человек, — заявляет Джузеппина. — Не желает, чтобы вы шли в ногу со временем. Если бы мог, заточил бы вас в монастырь. Вам куда счастливее в Лучере жилось.

— Что верно, то верно, — вздыхает Анна.

— Тебе, конечно, было бы на руку, если бы она туда вернулась, обращается комиссар к Джузеппине.

— Я бы сама с ней охотно туда поехала.

— Ну это еще вопрос.

— Да успокойтесь вы оба, — замечает Анна.

Гостиная обставлена в неаполитанском стиле конца прошлого века. Высокие и узкие кушетки и кресла, мраморный столик на ножках а-ля Людовик XVI, плотные занавески красного плюша. Одна стена сплошь затянута вышитыми шпалерами, где полно тигров и львов. Высокое зеркало в позолоченной гипсовой раме, задрапированное красным плюшем и украшенное искусственными цветами, водружено на широкогорлую китайскую вазу. У подножия статуи Мадонны помещена старинная масляная лампа, но вместо горелки в нее вставлена алая электрическая лампочка, которую не тушат круглые сутки. Вся эта обстановка — приданое Анны и привезена из Лучеры.

— Опять лампочка Мадонны перегорела, — говорит комиссар.

Он подходит к статуе, осеняет себя крестным знамением, вывинчивает лампочку и, приоткрыв ставни, рассматривает ее волоски на свет. В комнату вместе с дыханием зноя врывается пение арестантов.

— Приходится уже десятую лампочку менять, — замечает комиссар.

Анна вытягивает мизинец и указательный палец в виде рожков классическое заклятье от дурного глаза.

— В доме что-то есть, — говорит она.

— И это что-то идет на пользу электрикам, — замечает Джузеппина.

— Ты еще! — обрывает ее комиссар. — Ты ведь ни во что не веришь.

Джузеппина заворачивает в старый номер «Темно» свое вязание.

— Верю, во что нужно верить, — возражает она.

Комиссар Аттилио притрагивается к паху — тоже помогает против сглаза.

— Я вас напугала, синьор комиссар? — спрашивает Джузеппина.

И смеется. Она зубастая, как негритянка, зубы у нее желтые.

— Мне надо еще в комиссариат заглянуть, — говорит дон Аттилио.

— Много у тебя работы? — осведомляется Анна.