— Да вот это дело с швейцарским туристом…

— Ах тот, у которого украли полмиллиона лир?

— Да, — говорит комиссар, — неподалеку от виллы дона Чезаре.

— Да кто же это оставляет просто так в машине полмиллиона лир? удивляется Анна.

— И кто же это проводит ночь в низине? — смеется комиссар. — Недолго и малярию подцепить.

— Ну, я тоже иду, — говорит Джузеппина.

— Уже уходишь? — спрашивает Анна.

— Мне еще надо платье к вечеру выгладить.

— А ты сегодня идешь на бал? — спрашивает комиссар.

— У меня, слава богу, нет мужа, некому меня в заточении держать.

— Только, пожалуйста, не заводите опять споров, — проси! Анна.

Комиссар с Джузеппиной выходят вместе.

Претура помещается в старинном дворце, построенном еще Анжуйскими королями, напротив дворца Фридриха II Швабского, после того как сын последнего, король Манфред, был разбит анжуйцами. На лестничных переходах то и дело попадаются какие-то темные закоулки.

Комиссар Аттилио заталкивает Джузеппину в угол, обнимает ее.

— Поцелуй меня, — просит он.

— Нет, — отказывается она.

Вытянув обе руки, упершись ладонями ему в грудь, Джузеппина отпихивает Аттилио. Но так как для этого ей приходится прогнуться, она прижимается к нему всем животом. И хохочет.

— Один поцелуй, только один поцелуй, — не отстает он.

— Нет, — отвечает она.

— Почему же вчера да, а сегодня нет?

— Это как получится.

Комиссару никак не удается согнуть худенькие руки, упершиеся ему в плечи и удерживающие его на почтительном расстоянии — у Джузеппины энергии хватит на двоих. А она по-прежнему хохочет. В полумраке он различает только огромные лихорадочно блестящие глаза да толстые губы, резко обведенные помадой.

— Прошу тебя, — говорит комиссар.

— Проси получше!

— Ну умоляю.

— Скажи: умоляю тебя, Джузеппина, любовь моя!

— Умоляю тебя, Джузеппина, любовь моя!

Опираясь затылком о стену, выгнувшись всем телом, она по-прежнему удерживает на расстоянии склонившегося к ней мужчину.

— Разрешишь завтра жене пойти со мной на пляж?

— Да.

— В купальном костюме?

— Да.

— Клянись!

— Клянусь.

— Клянись Мадонной.

— Клянусь Мадонной!

Джузеппина сгибает руки в локтях и разрешает себя поцеловать. И сама умело отвечает на поцелуй. Он поласкал ее рукой, и она позволила себя поласкать.

— Я буду ждать тебя в машине после бала, — говорит он.

— Нет, нас могут увидеть, — возражает она.

— Я же буду ждать у моста, в конце пляжа. Поедем в сосновую рощу.

— Ты отлично знаешь, что я не собираюсь быть любовницей женатого мужчины.

— Я буду делать то, что ты сама пожелаешь.

— Кто знает, — тянет она, — может, я сама не смогу удержаться.

— Тем лучше.

— Тебе известны мои условия.

— Ты говоришь так, как будто ты уже сейчас моя любовница, — возражает он.

Воспользовавшись минутной передышкой в разговоре, она высвобождается из его объятий.

— Нет, — говорит она, — это вовсе не одно и то же. К счастью для меня.

Она уже на верхней ступеньке лестницы. И мурлычет себе под нос южную поговорку:

Потом бегом спускается вниз.

Из окна своего кабинета комиссар Аттилио смотрит, как Тонио медленно кружит на «ламбретте» по Главной площади.

Помощник комиссара с бумагами в руке ждет, когда к нему обратится начальник.

— На какие такие деньги Тонио дона Чезаре купил себе «ламбретту»? спрашивает комиссар.

— Я уж и сам об этом подумал, — отвечает помощник.

— А как же не думать, — замечает комиссар.

— Я даже справки навел. Деньги швейцарца никакого отношения к «ламбретте» не имеют. За мотороллер дон Чезаре платил.

— Так я и думал, — говорит комиссар. — Тонио дурачок, где уж ему полмиллиона стянуть.

Он улыбается.

— Дон Чезаре на «ламбретте»! Хотел бы я на него посмотреть!

— Никто еще никогда не видел дона Чезаре на его «ламбретте»!

— Зачем же он тогда его купил?

— Должно быть, он на нем втихую девушек тискает.

— Как, как? Втихую? — нарочно переспрашивает комиссар.

И хохочет. Помощник хохочет тоже.

— Будь у меня столько денег, как у дона Чезаре, — заявляет комиссар, я бы лучше себе «альфа-ромео» купил.