Капитан прошелся перед строем. Кажется, что каждому заглянул в душу.

— Война ребята!

Строй колыхнулся

— Как война? С кем?..

— С фашистами. Некогда отвечать на вопросы. На границе уже идет бой. Седлать лошадей!

Казаки эскадрона бросились к конюшням. Выводили и седлали лошадей.

Вдали, в утреннем небе, появилась армада самолетов.

Они летели строем, на разной высоте, медленно, уверенно.

У Ракитина в голове шевельнулась малюсенькая надежда.

— Может быть наши?

Но надежда тут же пропала, потому что от летящего строя отделилось несколько теней, скользнули прямо к военному городку. На фюзеляжах и крыльях с желтыми концами мелькнули черные кресты.

Три пары «Юнкерсов» завывая пронеслась над крышами казарм, городком, в котором жили семьи командиров развернулись над лесом, и сделав крутой вираж стали стремительно возвращаться.

Задрожали стекла, заржали кони.

Одна из казарм вдруг вздрогнула, рассыпаясь по кирпичам и медленно сползла вниз.

С неба продолжали сыпаться бомбы.

Ракитин представил, как сейчас авиационная бомба пробьет крышу казармы и взорвется, убивая и калеча беспомощных безоружных людей.

— Конец!
– Подумал Ракитин и срывая голос заорал:

— Во двор! Бегом! Марш!

А когда бойцы выскочили на двор, закричал снова:

— Рас-средоточссь! — Стадом не стой! Лошадей в укрытие!

Казаки вскакивали в седла, но как град на них сыпались и сыпались осколки малокалиберных осколочных бомб «Шпренг Диквант» SD-2. Остановить этот кровавый молох могли только самолеты или зенитки Красной армии.

Но зенитчики за несколько дней до начала войны были направлены на корпусные учения у села Крупки.

Армаду немецких бомбардировщиков могли остановить недавно полученные новейшие истребители МиГ-3. Но летать на них в полку почти никто не умел. Обучение и облетку прошли только 16 летчиков.

Согласно распоряжения командующего округом ВВС, в связи с переходом на новые самолеты было приказано снять со старых самолетов И-16 все вооружение, а самолеты перегнать на базу.

Командир авиаполка Полунин приказ не выполнил. Оставил два десятка ишачков. Не потому что, заподозрил измену. Не дошли руки. Не успел.

В ночь с субботы на воскресенье майор Полунин остался в штабе. Сначала засиделся над документами, а потом бросил у двери хромовые сапоги и прилег на стульях в своем кабинете. Вскоре в коридоре где стоял дневальный раздался здоровый командирский храп. Слышалось невнятное бормотание.

Дежурный по полку настойчиво тряс его за плечо.

— Товарищ майор, товарищ майор... вас командир дивизии, срочно!

Полунин вскочил, спросонья закрутил головой, ища телефонную трубку. Рука машинально потянулась к вороту гимнастерки, вытянулся по стойке смирно.

— Майор Полунин у аппарата, — доложил комполка и сквозь треск помех услышал ажурный мат комдива.

— Твою царицу мать! Спишь майор?! — В трубке слышалось хриплое дыхание. — Прямо на тебя идут немецкие бомбардировщики. Поднимай полк!

— Какие мои действия, товарищ генерал? По-прежнему огонь не открывать? Принуждать к посадке? — Спросил комполка.

— Ты офуел майор?! — Рык комдива.
– Их там сто или двести! Армада! Это война, Иван. Задержи их! Любой ценой задержи!

Полынин гаркнул:

— Понял! Есть задержать, товарищ генерал — Хрястнул трубкой по телефону:

— Ага... задержи. А какая же сука придумала перед самой войной у нас самолеты забрать?

Заметался по кабинету, натягивая сапоги. Застегивая на ходу портупею с кобурой, выскочил из штаба. Сбегая с крыльца, подвернул ногу. Выругался сквозь зубы.

Следом за ним загрохотал сапогами дежурный:

— Товарищ майор?..

В небе слышался ровный гул. Слегка приподнявшееся над линией горизонта солнце высветило лавину самолетов, идущих в плотных боевых порядках на полукилометровой высоте.

Ковыляя к аэродрому комполка оглянулся, глянул в небо. Почувствовал, как похолодело в груди и сердце ухнуло куда-то вниз. Бешено закричал дежурному:

— Давай ракету! Быстро! Боевая тревога!

Cо стороны оперативного дежурного глухо хлопнув взвилась красная ракета. Дежурное звено первой эскадрильи младшего лейтенанта Кокорева стремительно взмыло в сереющее небо. Навстречу своей смерти.

Надсадно выла сирена.

По полю в серых предрассветных сумерках уже мчались топливозаправщики. Чихнув закрутился винт первой машины. Взревел мотор, второй, третий.