— Задача понятна, товарищ маршал Советского Союза — ровным голосом, словно речь шла о пустяковом задании, ответил майор Гречаниненко, глядя прямо в глаза маршалу. — Разрешите выполнять?

Гречаниненко понимал, что шансов выжить нет ни у него, ни у его бойцов. Но не было страха в его лице, только решимость и трагическая обреченность.

Кулик об этом уже не думал, посчитав свою миссию выполненной он со своим штабом решил выходить из окружения.

Бывший взводный унтер без сожаления содрал с себя роскошную гимнастерку с маршальскими петлицами, но не смог заставить себя снять роскошные хромовые сапоги. Он переоделся в крестьянское платье и теперь с недельной щетиной на лице казался деревенским мужиком.

Так и шел. В крестьянской косоворотке и хромовых генеральских сапогах.

***

Григорию Кулику всегда везло. Еще в детстве дед Матвей, живущий по соседству и слывущий в округе за колдуна, нагадал ему долгую и счастливую жизнь. Во время Гражданской он был пять раз ранен. Выжил в Испании. Пережил чистки и террор тридцатых.

Повезло и на этот раз, судьба уберегла его от встречи с немцами.

Сталин опасаясь того, что Кулик может попасть в плен, отдал приказ разыскать его. На поиски пропавшего маршала были брошены специальные группы. Но в начале июля Кулик сам вышел из окружения. В потертых холщовых брюках с пузырями на коленях, в застиранной серой рубахе, с заплатами на локтях. В грязных, не чищенных сапогах со сбитыми каблуками. На голове — кепка, на лице многодневная щетина. Затравленный взгляд, в глазах вопрос - как встретят соратники?

На следующий день после возвращения в Москву, он выглаженный, чисто выбритый и переодетый заявился к старому другу Ворошилову. Но красный маршал ему не обрадовался, напротив, нахмурился.

— Здравствуй, Клим, — дрогнувшим голосом сказал Кулик.

— Здравствуй, Гриша. Что скажешь?

— Вернулся вот...

— Для тебя было бы лучше не возвращаться.

— Это как же, Клим? К немцам?..

— Нет. Пулю в лоб. Тогда бы написали героически погиб.

— Клим, что случилось?

— А то и случилось, что у хозяина на столе уже рапорт лежит, что ты дескать все просрал, документы сжег, оружие бросил и бежал с передовой как Керенский в семнадцатом. Кстати, ты не в бабьем платье сбежал?

— Да, я Клим!..

— Ладно, ладно… Знаю что ты! Завтра тебя хозяин вызывает. Молчи. Делай глупые глаза. Хозяин дураков любит. Может быть пронесет.

На Кулика было страшно смотреть. Его лицо словно омертвело, глаза остекленели. Предстояло объяснение с хозяином.

Когда Кулик предстал перед Сталиным, тот, делая вид, что видит его впервые, спросил, пыхнув трубкой:

— Кто ви такой?

Кулик приосанился, одернул широчайшие галифе.

— Маршал Советского Союза...

— А гдэ ваши лапти, товарищ маршал?..

— Товарищ Сталин... Позвольте объяснить...

— Я спрашиваю вас, гдэ лапти, товарищ Кулик? Гдэ зыпун, в котором вы виходили из окружения?

Кулик молчал. Его солидная, полная значимости фигура как-то сдулась, стала даже меньше в объеме, лицо наоборот набрякло, щеки обвисли.

— Молчите? Правильно дэлаете. Потому что за вас говорят документы.

Вот передо мной лэжит рапорт начальника 3го отдела 10й армии товарища Лося, который вместе с вами вишел из окружения.

— ...Товарищ маршал Советского Союза Кулик приказал нам всэм снять знаки различия, вибросить документы, затем сам переоделся в крестьянскую одежду. Сам он никаких документов с собой нэ имел, нэ знаю, взял ли он их с собой из Москвы.

— Сука чекистская! — Думал про себя Кулик, разглядывая блестящие носки своих сапог. — Ну и сука же этот полковой комиссар. Зря я его вывел. Надо было там и бросить, пусть бы там с казаками и держал оборону.

Сталин продолжал ровным тихим голосом:

— Прэдлагал бросить оружие, а мнэ лично — ордена и докумэнты, однако, кроме его адъютанта, майора по званию, фамилию забыл, никто докумэнтов и оружия не бросил. Мотивировал он это тэм, что, если попадемся к противнику, нас примут нас за крестьян и отпустят... Маршал товарищ Кулик говорил, что хорошо умеет плавать, однако отказался переплывать реку, ждал, пока сколотят плот, что было совершенно нэдопустимо, так как вблизи были фашисты и создавало угрозу плена.

А вот вивод начальника особого отдэла 10й армии комиссара госбэзопасности 3 ранга Михеева, который проводил расследование: «Считаю нэобходимым Кулика арэстовать…»

Сталин смотрел на Кулика своими желтыми глазами.

— Что ви скажете на это, товарищ... генерал- майор?

Разговор был резким. Но вопреки привычке стирать людей в порошок и за гораздо меньшие прегрешения, Сталин Кулика не тронул. Хоть и дурак бывший унтер, но... услужливый. Если всех дураков стрелять, так можно и одному остаться.