Но, вода по капле камень точит. Или же, не зря говорится, что лучше хлеб с водой, чем пирог с бедой.

Вот моя жадность, до беды и довела.

– Ора-ааа!
– клич полный ярости, вырвал меня из раздумий!

В следующую секунду, меня выронили, лицом в снег!

Защелкали тетивой. Потом, кто-то взорвал склянку взрыв-зелья:

– Пух!
– по спине прокатился вал жара.

Принюхавшись, я понял, что есть три новости. И как всегда: одна хорошая и две плохих. Вот бы наоборот, хотя бы разок...

Хорошая новость в том, что подоспел отряд прикрытия. Первая, плохая - я связан, а моя спина загорелась! Вторая негативная новость, заключалась в том, что мне не удавалось перевернуться, чтоб затушить пламя.

Сейчас, припекало не сильно, но с каждой секундой пламя разгоралось все жарче.

Когда, меня перевернули, потушив тем самым огонь, плясавший на мне, я испытал, ни с чем не сравнимое облегчение.

Поднял глаза и встретился с усталым взглядом старшей.

– Ты, отправишься со мной, - сказала и с легкостью погрузила меня на свое животное.

Пока, я был занят, безуспешными попытками, сбить пламя ситуация вокруг кардинально поменялась!

Отряд наездниц сократился вдвое. Многие из них лежали порубленные. Наседающие на них воины в волчьих шлемах, пытались прорваться ко мне, но "амазонки" выкладывались изо всех сил, сдерживая врага.

"Ага. Вот оно, в чем дело", - такие мысли пронеслись у меня, как только, я увидел, одну из девушек попытавшуюся взлететь на кошко-сове.

Зачем она это сделала не ясно. Но результат на лицо. Раз. И прилетевший заряд спульса сжигает животное, а сама наездница кубарем падает на землю и подскочивший берсерк мгновенно протыкает её, мечом.

Вот почему, они еще не увезли меня отсюда. Но по видимому, какой-то план у них имеется, если, судить по тому, как главная, тщательно привязывает меня к седлу.

Было бы, проще если отряд берсерков навалился бы и порвал, наглых похитительниц в клочья.

Что же их останавливает? Их в два раза больше, а они нападают небольшими группами.

Рывок и мы отрываемся от земли.

– Стреляйте!
– кричу я со всех сил. От обрушившегося удара по голове, чем-то тяжелым я прикусил язык и вынужден был замолчать.

– Прикройте, - доносится голос старшей, сквозь равномерные взмахи крыльев.

Рот наполнялся кровью и чтоб не захлебнуть, приходилось сплевывать.

Резкие виражи, животины на которой меня транспортировали, вызывали тошноту. Вверх. Резко влево и вниз. Недолгое ощущение свободного падения и резкий набор высоты.

Желудок, повторяя все кульбиты. Казалось, говорит: "Еще немного и выйду погулять!"

Рядом с нами, что-то пролетело. Быстрое и холодное. Наверное пытаются сбить. Косорукие!

Лучше бы, нас сбили, сейчас. Мысленно просил я.

Жаль, что я не мог посмотреть по сторонам. Меня привязали к седлу, таким образом, что видно было только задницу и спину наездницы. По бокам, седла, висели мешки с припасами и на них пялиться было еще скучнее.

Вот так и развлекался, пока "амазонка" играла в догонялки, я то пялился на ее обтянутую полушубкой фигуру, то пытался удержать желудок от побега.

Судорога, пронзившая все тело, была настолько неожиданна, насколько вообще это возможно. Тело било дрожь, от головы до пят и постепенно вибрации усиливались. Еще чуть-чуть и сердце не выдержит!

– Бубух!
– донесся до меня звук громового раската.

"В меня попало молнией." - отметило сознание.

Судороги прекратились, также резко как и начались, а меня все еще потряхивало. Остановиться я не мог. Руки и ноги были крепко связанны, но даже в таком состоянии они ходили ходуном.

Про волосы и говорить нечего, если не сгорели, то уж точно торчат во все стороны.

После удара молнии, было только ощущение свободного падения.

"Птичку поджарили, а мы разобьемся", - с некоторым облегчение подумал я.

Не то, чтоб я мечтал разбиться, но это всяко лучше, плена.

– Ар... Кх-х... Ркх-х... Арквейз!
– хрипло выдавила девушка и падение резко замедлилось.

Вот, не удача!

При столкновении с землей меня подбросило на пол метра, а потом швырнуло куда-то в бок и приложило о камень.

– Жефтковата пофадошка, - выплюнул я, вместе с кровавой слюной.

Перевернуться кое-как удалось.

Девушка сидела, сгорбившись, над лежащей в снегу кошко-совой. Ее плечи подрагивали.