— А по вашему мнению, мистер Хейзелтон, кто их убил? — спросил я.

— Не знаю, — сердито ответил он, — но я чертовски уверен, что без вас тут не обошлось.

— Меня наняла Марта. Значит, по вашему мнению, она убийца?

— Нет! — завопил он. — Вы выворачиваете наизнанку все, что я говорю, и приписываете мне мысли, которые мне никогда и в голову не приходили.

— А вы уверены, отец? — резко спросила Марта. — Я ведь единственная, оставшаяся в живых, не так ли? Если бы меня посадили на электрический стул, не осталось бы ни одного наследника… Вам не перед кем отчитываться. Не так ли? Ведь деньги в этом случае вернутся к вам как к единственному выжившему!

Хейзелтон мрачно посмотрел на нее.

— К чему ты ведешь? — прошипел он.

— Предположим, что капитал сократился, скажем, на полмиллиона долларов… Разве не лучше унаследовать его одному?

Хейзелтон подался вперед, ссутулившись, вцепившись в подлокотники кресла.

— Ты считаешь меня способным на такое? — дрожащим голосом крикнул он. — Убить собственных детей ради денег?!

— Вы больше всего любите самого себя! — отчеканила Марта. — Вы всегда обожали некий идеал, созданный вашим воображением, — это Гэлбрайт Хейзелтон, магнат с Уолл-стрит, финансовый гений, высокий мужчина в котелке, с воинственными усами и гордой поступью! Вы ни перед чем не остановитесь, лишь бы помешать появлению на первых полосах газет своей фотографии с подписью «мошенник».

Хейзелтон оцепенело уставился на сигару, которую держал дрожащими пальцами, потом швырнул ее в камин.

— В настоящее время я стою больше миллиона долларов, это могу сказать, — с горечью проговорил он. — Я не магнат с Уолл-стрит, и никто меня не считает финансовым гением. Если хочешь, я обычный финансист. Но мне не нужно хвататься за работу брокера, чтобы покрыть дефицит.

— Оставьте ваши оправдания для лейтенанта Грира, отец, — холодно проговорила Марта.

— Что касается наследства твоей матери, — продолжал Хейзелтон тем же мрачным тоном, — то я им не занимался и не занимаюсь. Я играю на бирже на свои собственные деньги. А капитал твоей матери — совсем другое дело. Я всегда считал, что не имею права его трогать. Вначале у меня был такой соблазн, признаю, но потом я справился с ним, найдя другого человека заниматься тем капиталом. Я поставил условием, чтобы деньги были вложены в ценные бумаги и ни в коем случае не вовлекались в спекуляции. Каждый год я проверяю отчетность.

— Вы ведь не думаете, что я вам поверю? — неприязненно бросила Марта.

— С тобой ни в чем нельзя быть уверенным, — ответил Хейзелтон. — Но ты легко можешь проверить мои слова: обратись к тому, кто через шесть месяцев после смерти твоей матери взял в свои руки управление наследственным фондом и занимается этим по сей день.

— Не говорите мне только, что его фамилия Смит и сейчас он случайно в Европе, — съязвила Марта.

— Его зовут Хьюстон, и он здесь, — парировал Хейзелтон. — Точнее, это — Эбрамс, его старший партнер, который вашим делом занимался первые четыре года. А после его смерти Грэг Хьюстон взял все в свои руки.

— Хьюстон? — повторила Марта, широко раскрыв глаза. — Но я считала, что…

— Скажите ей сами, Хьюстон! — приказал Хейзелтон. — Это правда или нет?

Хьюстон изучал ногти на правой руке.

— Да, конечно, — вежливо ответил он, — это совершенная правда.

— Почему вы никогда не говорили мне об этом? — закричала Марта.

— Вы никогда не спрашивали, — тихо проговорил он.

— Вы должны были рассказать! — возмущалась Марта. — Из-за вас я считала, что это отец…

Внезапно она замолчала.

— Продолжайте, Марта, — сказал Хьюстон тоном светской беседы. — Так что ваш отец?

— Ничего, — отрезала она.

— Растратил наследство? — продолжал Хьюстон, — Конечно, я не так богат, как ваш отец, но все же мне удалось за последние пять лет добиться дохода, превышающего шестизначную цифру. Я тоже, как видите, не нуждаюсь в деньгах, но если вы хотите проверить состояние наследства, то я буду только рад.

Марта вдруг расплакалась, закрыв лицо руками, всхлипывая, как ребенок.

Хьюстон посмотрел на Хейзелтона: тот сидел бледный, осунувшийся.

— Вам и этого недостаточно? — резко спросил Хьюстон. — Вы по-прежнему не хотите мне верить? Вы сознательно закрываете глаза, причем уже слишком давно. Я вам говорил, мисс Вест, медицинская сестра, все время твердит: когда же вы отведете ее к психиатру, чтобы выяснить правду?

— Правду? — разбитым голосом спросила Марта. Она подняла к Хьюстону залитое слезами лицо. — Какую правду?

— Что вы душевнобольная, Марта, — с отвратительной усмешкой ответил Хьюстон. — Параноик с опасными симптомами! Вас нужно запереть в камеру, чтобы помешать вам снова убивать!

— Хьюстон! — закричал Хейзелтон. — Вы не можете…

— Сумасшедшая! — прошептала Марта. — Значит, вот к чему вы клоните? — Она медленно поднялась на ноги и уставилась на Хьюстона. — Какой же дурой я была! Я подозревала собственного отца, когда это были вы! Я просто не понимала, как вы умны, Грэг… Это вы влезли в наследство, это вы уничтожали наследников, чтобы не нужно было отчитываться перед ними.

— Марта, — сказал Хьюстон, стараясь говорить спокойно, — это бесполезно…

— Вы спланировали это… — продолжала она свистящим голосом. — Вы убили Филипа, вы убили Клемми, а теперь хотите убедить отца и других, что я сумасшедшая. Безумная убийца! Так вот, вам это не удастся, слышите? Я не дам вам сделать это!