Новость пошла по цепочке. Спецназовцы подползали, дивились на странную ограду. Преодолеть ее не составляло труда, но это привело бы к нежелательным последствиям. Лихая атака на объект исключалась. Вызволить из плена двадцать человек – дело не самое простое и быстрое.

Напряжения на колючке не было, если судить по отсутствию изоляторов и прочих характерных примет. Но сигнализация тут могла стоять. Замаскировать в лесу аппаратуру совсем не сложно. Да и кусты вблизи ограды были вырублены, что не могло не напрягать бойцов.

Вадим отдал приказ отползти, потом шепотом велел Ершевичу разведать обстановку вблизи ворот.

– Есть! – откликнулся тот и по-пластунски двинулся к дороге.

Он отсутствовал минут восемь, после чего вернулся и доложил: у дороги колючая изгородь переходит в забор. В нем глухие ворота. За ними несколько человек, оснащены стрелковым оружием и средствами связи. Людям с улицы, надо полагать, тут не рады. Рва с крокодилами не отмечено. Захватить КПП – пара пустяков, но впереди при этом возникает полная неизвестность.

Спецназовцам пришлось застыть, притвориться пеньками. Послышалось глухое покашливание, и за колючей оградой обрисовались два нечетких силуэта. Часовые, глухо переговариваясь, прошли по тропке вдоль забора и растворились во мгле. Плечистые, кряжистые – это были не дохлые солдаты срочной службы, насильно загнанные в армию.

Бойцы выждали несколько минут и двинулись дальше, стараясь не поднимать голов. Вскоре они уже лежали на травянистом пригорке, откуда открывался вид на объект.

Лагерь «Дубравушка» располагался в низине, окруженной лесом. Из мрака выплывали продолговатые постройки барачного типа, запущенная спортивная площадка. Чуть ближе, сразу за воротами выделялось квадратное строение с пустырем перед крыльцом. На краю свободного пространства застыл грузовик, колебались какие-то тени. На крыльце выделялся силуэт автоматчика.

«Чем не концлагерь?» – мрачно подумал Вадим.

Такую ассоциацию укрепил прожектор, вспыхнувший над зданием. Мощность осветительного устройства была невелика, оно разбрызгивало над пустырем желтоватый свет. Вспыхнули фары, габаритные огни под задним бортом окутал сизоватый дымок выхлопного газа. Кто-то пробежал от КПП к машине. Шевельнулся охранник на крыльце.

А потом начались безобразия. Персоналу «концлагеря» не спалось. Зычные возгласы порвали тишину. Кто-то смеялся, кто-то выражался грязными словами. Автоматчик спустился с крыльца, взял оружие на изготовку. Из-за угла вынырнули несколько его сослуживцев с оружием.

Какой-то мужчина вылетел из двери, ведущей в квадратное строение. Он не удержался на ногах, закружился и повалился в пыль. Этот человек был в трусах и майке, то есть практически раздет. Подскочили двое боевиков, принялись пинать его. При этом они что-то кричали, но слова не прослушивались. Негодяи вытолкнули из дома еще двоих, в том числе женщину.

Спецназовцы возмущенно заурчали. Сердце Вадима напряженно забилось, он с тревогой всматривался в несчастных людей. Нет, это вряд ли Катюша Савицкая – рост не тот, кость слишком широкая. Женщину тоже раздели до белья. Она кричала на истеричной ноте. Один из громил отвесил ей пощечину, и бедняжка повалилась на землю.

– Суки, что творят! – сдавленно прорычал Кротов. – Вадим, это могут быть наши ребята.

Капитан до боли закусил губу. Он не имел права вмешиваться. Это означало бы испортить все дело. Атаковать глупо, потому как карателей слишком много, стрелять издалека – полная чушь. Остальные тоже это понимали, злобно пыхтели, грызя травинки.

А на пустыре продолжалась расправа. Непонятно, чем эти трое насолили карателям, но глумились над ними азартно и со вкусом. Пинали, били по почкам. Мужчины прикрывали женщину, но их с гоготом отбрасывали в пыль. Какой-то подонок схватил несчастную за волосы, принялся вертеть вокруг себя. Ублюдки ржали в полный голос, острили, мол, всех этих тварей надо вывести на околоземную орбиту.

Вояк на пустыре скопилось не меньше десятка. Половина участвовала в забаве, остальные наблюдали, отпуская замечания. Пленники в долгу не оставались, покрывали своих мучителей крепким матом.

Все кончилось внезапно и страшно. Мужчин поставили на колени, прижали стволы к затылкам. Наступило молчание, даже женщина перестала кричать. Кошмарное состояние, когда не знаешь, выстрелят или нет. А если выстрелят, то когда? Сколько времени в запасе на то, чтобы подготовиться к смерти? Лучше уж в лицо смотреть!..

Вадим был уверен, что каратели не выстрелят или пальнут мимо. Прогремела очередь, и мужчина повалился с раскроенным черепом. Взвизгнула женщина, опять ударили выстрелы, и второй несчастный отправился за первым.

– Товарищ капитан, что же они творят? – проговорил потрясенный Илья Елисеев. – Неужели стерпим?

Толпа разразилась каким-то первобытным ревом. Обмякшую женщину швырнули на колени, ее голова поникла. Перед ней возник самый натуральный палач, кряжистый тип с засученными рукавами. Он широко расставил ноги и взмахнул чем-то вроде мачете или длинного тесака. Лезвие совершило пару круговых движений и с силой обрушилось на женскую шею.