Заместитель главаря банды объяснил:

— Они недовольны тем, что их не выводят в туалет, не дают воды, пищи. Главное — туалет, ведь им приходится опорожняться прямо меж сидений рядов, наши люди запрещают заложникам вставать. А это, видите ли, унижает их достоинство, директор заявила, что, мол, мы поступаем бесчеловечно. Девочки и женщины не должны справлять естественные надобности под себя и на виду у мальчиков и мужчин!

Халим достал из кармана длинную папиросу. Затянулся дымом отборной анаши. Наркотик улучшил его настроение. Главарь взглянул на заместителя слегка поплывшим взглядом заблестевших глаз:

— А ведь директриса права, Зухур! И учителя со школьниками правы. Разве можно ссать и срать под себя, да еще на виду у всех? Нельзя! Но… людям, нормальным людям. А они кто? А они заложники. Бессловесная тварь. Жертвенные бараны. Хотя, знаешь, организуй вывод этого вонючего сброда в туалет! Сначала пусть соберут то, что уже наложили в зале. В руки соберут, а потом мелкими партиями пусть по очереди навестят сортир. Под охраной и пинками наших бойцов.

Зухур поклонился:

— Сделаем, саиб! Но как быть с пищей? Воды мы еще из водопровода наберем, а вот с кормежкой дело обстоит плохо. Запасов нет. В столовой только крупы. Для наших и вода, и провизия в наличии, ее хватит еще на три дня, а вот для заложников?

Халим поднял руку:

— Я понял тебя, Зухур, и решу этот вопрос. О чем докладывает химик?

— С воздухом порядок. Никаких примесей, превышающих обычную норму.

— За этим следить строго. А то вспомнят театральный центр и пустят нам убойную порцию газа. Хотя вряд ли. Слишком много в школе детей. А там шайтан их, дуболомов, знает. Так что за атмосферой следить строго. Инъекции против газа держать в готовности к немедленному применению.

— Я понял, саиб! Все будет как вы приказали. Главарь жестом указал заместителю на дверь:

— Иди, Зухур! На тебе вся работа по обеспечению содержания заложников, охраны объекта и, при необходимости, его обороны до того момента… но об этом пока не будем! Я же поговорю с шакалами из штаба. Пора кинуть им условия. Пусть думают!

Заместитель в очередной раз наклонился и вышел из кабинета. Тут же вернулся:

— Извини, Халим, срочная новость!

— Что такое?

— Двое юношей и девушка попытались бежать.

— Как попытались бежать? Из зала?

— Так точно. Они сидели с краю последнего ряда. Вблизи стоял охранник. За ним окно. Мы не минировали его, чтобы открывать, проветривать зал. Пацанье это видело. В конце смены часового они бросились на него, сбили с ног и в окно. Хорошо, находившиеся рядом бойцы успели перехватить их. Побег не состоялся. Но если бы не быстрые действия охраны, беглецы могли бы выскользнуть в окно! Правда, не понимаю, на что они рассчитывали? До земли более трех метров. Асфальт и открытая зона. Уйти-то им все равно не удалось бы. Подстрелили бы и на площадке! Но попытка состоялась. Главарь приказал:

— Беглецов связать, закрыть в какой-нибудь подсобке без окон. Выставить охрану. Я решу, как наказать их. Как казнить посмевших оказать мне неповиновение. Скоты! Надумали взбрыкнуть? Взбрыкнете, когда под тесаком окажетесь. Свиньи!

Отпустив Зухура, Халим еще пару раз затянулся анашой. Известие о попытке побега вызвало раздражение, а разговаривать с представителями федеральной власти следует спокойно, самоуверенно, даже нагло, показывая, что боевиков не страшит ничего. И в первую очередь — смерть! Что такое смерть для них? Обретение благ потустороннего мира. И ничего более. Так кто же страшится получения благ?

Закончив с анашой, главарь банды снял трубку телефона. И тут же услышал два длинных гудка. Телефон вывели напрямую в администрацию или штаб. Тем лучше! После гудков из динамика раздался жесткий мужской голос:

— Полномочный представитель Президента Соколов Дмитрий Михайлович! Слушаю вас!

Халим фамильярно и укоризненно протянул:

— Ну-у! Целый представитель самого Президента, а такой невоспитанный. Где ваше здравствуйте, господин хороший? Или вы плохой?

Соколов ответил:

— Перестаньте паясничать, Халим! Желать вам и вашей банде здравствовать как-то нет желания. И не для этого я здесь. Выкладывайте условия, при выполнении которых вы готовы освободить заложников. Хотя наверняка как обычно в подобных случаях, потребуете предоставления Чечне независимости и немедленного вывода с ее территории всех войск вместе с марионеточным, как вы называете законно избранные органы республиканского правления, правительством?

Дикой поправил Соколова:

— Не из Чечни, Дмитрий Михайлович, а из Ичкерии! Запомните навсегда, это две огромные разницы. Но вы ошибаетесь, я не намерен выдвигать утопических и идиотских требований. У нас с вами все будет складываться гораздо проще. Если, конечно, мы найдем взаимопонимание.

Соколов сказал:

— И на какое же взаимопонимание вы рассчитываете, господин террорист?

— Вот только давайте обойдемся без ярлыков. И без пафоса. И насчет взаимопонимания — оно выражается в том, что вы понимаете меня, я — вас. Ни больше ни меньше!

Представитель Президента проговорил:

— Пока я слышу пустые слова. А хотел бы знать, как чувствуют себя заложники, каково обращение с ними. Все ли живы и здоровы? Начнем искать взаимопонимание с этого.

Халим согласился: