— Что хотел командир «Беты», спрашиваешь, Андрюша? Голубев предложил выйти на Соколова и убедить того начать штурм немедленно. У коллег все готово к действию.

Лебеденко сказал:

— Дело предложил Голубев. Чего на самом деле ждать, если все готово к акции?

Его поддержал Мамаев:

— Согласен с «Бетой»! Надо начинать прямо сейчас!

Майор переключился на оперативный штаб:

— Стрела вызывает комиссию!

Ответил генерал-майор ФСБ Крупинин:

— На связи! Что у вас?

— У нас просьба, генерал, переключить на Соколова!

— Что за причина?

— Извините, но ее я доложу лично председателю комиссии!

Крупинин недовольно буркнул:

— Ладно! Соединяю!

И тут же Вьюжин услышал голос представителя Президента:

— Соколов слушает вас, Игорь Дмитриевич! Что-то произошло?

— Нет. Со мной связался командир «Беты», сообщил, что и он, и милиция с ротой оцепления готовы провести акцию освобождения заложников немедленно! Я поддерживаю их и прошу разрешения на штурм!

Соколов явно не ожидал подобного:

— Ну вы, спецы, даете. Вам палец в рот не клади. Штабом еще не принято принципиальное решение на силовую акцию, а вы уже требуете немедленных действий! Куда спешите, Игорь Дмитриевич? Пока ситуация под нашим контролем и есть время все хорошо обдумать. По крайней мере, до 4 утра. В 3.50 я сообщу вам свое решение. И тогда либо поведете своих людей в атаку, либо останетесь на месте, либо вообще отойдете на исходные позиции.

— Вот как? Ну смотрите, Дмитрий Михайлович, упустите шанс, и вдруг что-нибудь случится, не простите себе этого. Повторяю, штурм реально возможен, спецподразделения готовы провести силовую акцию. Обстановка на данный момент сложилась в нашу пользу. А вы размышляете. Действовать надо, господин Соколов!

Представитель Президента повысил голос:

— Все сказал, майор?

— Все!

— Тогда прими совет! Подобным образом разговаривай со своими подчиненными, чтобы те не забывали, кто в доме хозяин, или, как это у вас говорят, чтобы служба медом не казалась. А что вам делать, буду решать я! Вместе с комиссией! В 3.50 вы узнаете решение. Скорее всего это будет приказ на штурм, но гарантировать ничего не могу. Ждать приказа — вот то, что от вас требуется на данный момент! Передадите мои слова Голубеву и командирам подразделений поддержки. До связи!

Соколов отключился.

Вьюжин сплюнул на пол. Лебеденко спросил:

— Высокий чиновник послал нас всех на хер?

— Примерно так!

Старший лейтенант взъерепенился:

— А не пошел бы он сам к… матери? Тоже мне, шишка кремлевская! Лучше бы порядок в стране навели да границы закрыли, чтобы потом в оперативных штабах по спасению заложников не сидеть и нас не дергать! А то чуть ли не каждый месяц косяки с разными бандитами. То тут подлянку кинут, то там чего-нибудь учудят! Давайте сами решать проблему, майор?

Напарника оборвал Мамаев:

— Заткнись, Андрюша! Сиди и сопи в две дырки. Понял меня?

— Понял! Задолбало все! Уйду, на хрен, на гражданку. На хату, слава богу, заработал, надо будет, еще заработаю, такие, как мы, везде в цене. И стану с женой молодой жить в покое и счастье.

Гончаров усмехнулся:

— Ты уже сколько раз порывался уйти, Андрюха? Чего ж не ушел?

Вьюжин рявкнул:

— Молчать всем! Разговорчики. Иди, Гончар, послушай коридор.

Гончаров поднялся, подошел к кладке, вытащил кирпич, приложился ухом к узкому проему.

Вьюжин вызвал Голубева, передал суть разговора с Соколовым, закончив:

— Вот так, «Бета»! Приказ ждать!

— Ясно! Дождемся, мать иху! Ладно, если что, я на связи.

— Передай приказ ОМОНу и разведроте.

— Передам! Отбой!

— Отбой!

Командир «Стрелы» повернулся к Гончарову:

— Ну, что там?

Старший лейтенант ответил:

— Тишина!

Вьюжин повторил машинально:

— Тишина! Кругом тишина!

Лебеденко не выдержал, добавил:

— Как на кладбище!

Мамаев прошипел:

— Да заткнешься ты, наконец, Лебедь?

— Молчу!

1.58. Неожиданно станция Вьюжина вновь провибрировала сигналом вызова. Офицеры диверсионно-штурмовой группы переглянулись. Майор ответил:

— Стрела на связи!

— Я — Бета. Боевики вырубили прожекторы на крыше!

— Прожекторы? Почему?

— Вот и я хотел бы знать, почему?

— Может, с проводкой что? Замкнуло где-нибудь?

— Если замкнуло, свет во всей школе погас бы, а то вырубились только прожекторы. Плохой признак! Что-то сейчас…