— А у меня что, метла? Вот, бля, будем с каждым идиотом антимонию разводить! Ну?

Мамаев согласился, но предупредил:

— Отработка в щадящем режиме! Можешь ему хоть яйца отстрелить, но чтобы остался жив, понял?

— Понял!

— Работай, Лебедь, я прикрою!

В прихожей показались Бураков с Гончаровым.

Мамаев жестом указал, чтобы они вернулись в подъезд. Офицеры молча удалились.

Лебеденко же прыгнул на пол коридора, оказавшись напротив Лосева, державшего пистолет на уровне физиономии обеими руками. Он не успел среагировать на маневр спецназовца. А Лебеденко медлить не стал, открыл по противнику прицельный огонь. Две пули ударили в коленные чашечки Лося, сбив того с ног и вызвав вопль бандита. Сильная боль пронзила ноги. Пистолет вылетел из его рук, а в лоб уткнулся глушитель бесшумного автомата Лебеденко, вскочившего с пола и подошедшего к поверженному главарю:

— Чего орешь, сучонок? Тебя предупреждали? Предупреждали! Ты чем ответил? Стрельбой из пистолета. В кого стрелял, недоносок? Тебе ж представились, мы не из ментовки, мы из спецназа, а это две большие разницы. На кого ты, урод, пиписку решил дрочить? Всадить тебе, мудаку, пулю в лобешник, да нельзя. Приказали живым взять. Живи. Инвалидом, и на зоне! Там тебе и героин, и кокаин, и дерьма ослиного лопатой совковой носить будут.

Лосев простонал:

— Больно! Не могу! Сделайте что-нибудь!

Лебеденко повернулся к подошедшему Мамаеву:

— Слышь, Стас, пидорок говорит, больно ему.

— Да ты что? С чего бы это?

— Наверно, ноги!

Лось закричал:

— Да перестаньте вы! Сделайте что-нибудь.

Лебеденко наклонился к бандиту:

— Я что-то плохо понимаю, нам перестать базарить с тобой и выбросить в подъезд или что-то сделать, дабы облегчить состояние?

— Облегчить, конечно! Не могу терпеть!

— А стрелять, сука, мог? Людей грабить мог? Куда собирался со своими дружками? Обменник брать? Значит, и охранника, и кассира под пули?

— Суки вы!

— Вот ты как? Зря, за базар придется ответить!

И старший лейтенант ботинком ударил по раненым ногам бандита. Тот взвыл.

Мамаев отодвинул напарника от раненого:

— Хорош, Лебедь! Он своим ревом весь дом переполошит! Отойди!

Андрей усмехнулся, отошел.

Мамаев достал боевую аптечку, вынул шприц-тюбики с сильно и мгновенно действующим обезболивающим препаратом. Вколол его в обе ноги Лося. Боль отступила, главарь банды облегченно вздохнул.

Капитан кивнул Лебеденко на прихожую:

— Андрей, вызови Бурлака с Гончаром да спеленайте тех двоих.

— Как скажешь! Куда их потом? Сюда?

— Давай сюда, до распоряжения Вьюжина.

— Угу! А с этим че делать будешь?

— Этому придется «Скорую» вызывать.

Отправив подчиненного, Мамаев вызвал командира группы:

— Вьюн! Мамай!

— Ну?

— Порядок! Обезвредили троицу! Двух слегка причесали, третьему Лебедь ноги прострелил. Другого выхода не было, бандит открыл огонь из пистолета.

— Никого из наших наркоманы не задели?

— Нет! Шлем мой слегка подпортил главарь, но это ерунда.

— Понятно! Обезболь раненого, подельников в комнату. Разведем фургон и «девятку», подадим к подъезду «Газель». В нее и загрузим отморозков.

— Я хотел «Скорую» вызвать!

— Обойдутся!

Заверещал сотовый телефон главаря банды.

Мамаев доложил Вьюжину:

— Майор! Тут мобильник бандюков трезвонит. Ответить?

— Это скорей всего девочки от обменника. Они под контролем милиции. Ответь! Все одно сбежать не смогут.

Мамаев включил сотовый телефон:

— Да!

— Лось, это Мурка! Че у вас?

— Мурка? Это та, что в кожаной тужурке?

Недолгая пауза, затем:

— Кто ты?

— Тот, кто обычно в пальто! Слыхала о таком?

Девица выдохнула:

— Мусор! Ах, бля…

И отключила телефон.

Она поняла, что хату-притон накрыли и дружков повязали. Крикнула подруге:

— Лапа! Шухер! Менты Лося с пацанами взяли, валим отсюда!

Но в это время к ней подошли два человека в штатском, взяли под руки:

— Далеко валить собралась, красотка?

— Ой, менты!

— Слова, деточка, подбирай! Ты же не хочешь, чтобы тебе сделали больно?

— Нет, нет, но я ни в чем не виновата. Это все Лось, Гиря и Шурик!

— А Лапа?

— Не-е, Лапа тоже ни при чем!

Мурка видела, как из обменника вывели подругу. Один из милиционеров сказал:

— Об этом, Муреночек, поговорим в отделении. А сейчас пойдем к машине. Спокойно, не суетясь. Дернешься, руку выверну, поняла?

— Да, поняла!