Впоследствии Ибрагим появлялся у Фатимы нечасто- начались занятия, а позже предстояла работа над дипломным проектом и защита. Но всегда, когда он приезжал, Лида с одобрения матери созывала подружек, и опять начиналось веселье, с каждым разом проходившее все более непринужденно. Вскоре девки привыкли к Ибрагиму. Он вел себя с ними по- простецки, частенько смешил, рассказывая разные забавные истории из своей институтской жизни, которые зачастую сильно приукрашивал. Все уже пришли к убеждению, что Ибрагиму нравится Роза и он приезжает только ради нее. Роза тоже так считала, хотя никаких серьезных поводов для такого вывода Ибрагим вроде и не подавал. Он ко всем девушкам относился одинаково, разве что поглядывал на нее чаще. Эта его сдержанность задевала самолюбие Розы, привыкшей к страстным душевным излияниям поклонников, начинавшимся чуть ли не при первой же встрече. Но именно эта сдержанность больше всего и привлекала ее, интриговала.

Внешность Розы, конечно, не оставила Ибрагима равнодушным. Но его отталкивало в ней откровенное кокетство, стремление произвести впечатление, быть всегда в центре внимания. Если во время вечеринки заходил разговор об учебе, о прочитанных книгах или вообще о чем- либо отвлеченном, большинство девушек принимали в нем живое участие, потому как для них, в основном замкнутых в узком кругу дом- школа, един- ым окном в мир были книги и учеба. Но Роза неизменно сидела со скучающим видом, снисходительно- насмешливо поглядывая на девушек, и, если такой разговор затягивался, - уходила.

А Мадина с жадностью ловила каждое слово ребят, наивно веря всему, о чем они рассказывали. Видя ее горящие неподдельным интересом глаза, Ибрагим подчас приносил в жертву эффектности рассказа достоверность описываемого события, не особенно заботясь о научной обоснованности своих суждений, об их правомерности, лишь бы произвести впечатление посильнее.

И однажды это подвело его. Во время очередного приступа красноречия он поймал на себе откровенно насмешливый взгляд Мадины и, замолчав на полуслове, с безотчетной тревогой спросил: - Почему ты на меня так смотришь?
– Интересно оч. рассказываешь, - улыбнулась Мадина. Ибрагим не стал допытываться, ибо по ее иронической улыбке и лукавому блеску глаз сам понял, что попал впросак.

После того случая он стал более уважительно относиться к своей аудитории, и если рассказывал о каком- либо событии в стране или за рубежом или отвечал на вопросы дев- ек, то старался быть точным и правдивым. Как- то незаметно основной собеседницей его стала Мадина, которая с детской непосредственностью обращалась к нему частенько с вопросами- будь то вопросы по школьным дисциплинам или о событиях в мире. Она считала, что раз он заканчивает институт, да еще с отличием, то несомненно должен знать все. И Ибрагим невольно ловил себя на желании оправдывать это мнение. Ему было приятно разг- ть с Мадиной, видеть ее доверчивый открытый взгляд. Он привозил ей понравившиеся самому книги, которые Мадина читала запоем, а во время очередной встречи удивляла его глубиной, своеобразностью восприятия и смелостью суждений о прочитанном. Но в этой 15- летней длинноногой, всегда оч. скромно одетой дев- ке он видел всего лишь приятную собеседницу, пытливую и сообразительную.

Так продолжалось до самой весны. На расспросы Фатимы о его намерениях Ибрагим каждый раз уклонялся от прямого ответа: - Зачем торопиться? Вот получу диплом, потом посмотрим. . . Тем временем Фатима, про себя решившая, что он не против, только не хочет признаваться, потихоньку вела переговоры с матерью Розы, подготавливая почву для официального сватовства. Мать Розы, чрезмерно уверенная в своем превосходстве над другими уже одним тем, что семья их принадлежит к чуть ли не самой знатной й богатой фамилии и дочь ее- самая завидная невеста, сначала и слушать ничего не хотела, узнав, о ком Фатима ведет речь. Парня она, разумеется, не знала, но чтобы отвергнуть его сватовство было достаточно уже того, что он сын вдовы, к тому же весьма небогатый. Но Фатима продолжала переговоры. Она расписывала достоинства парня, как принято, сильно приукрашивая их, лишь бы склонить к согласию, и даже умудрилась показать предполагаемой теще будущего зятя, под благовидным предлогом проведя ничего не подозревающего Ибрагима перед окнами ее дома.

Теплым весенним вечером после долгого перерыва Ибрагим вновь приехал к дяде. Войдя во двор, он увидел метнувшегося с веранды Беслана, вспугнутого стуком калитки.
– Это ты!
– облегченно выдохнул он, узнав Ибрагима.
– Салам алейкум.
– Ва алейкум салам. Ты с каких пор в собственном дворе стал пугаться? И кого?
– Я подумал: мать вернулась.
– Что ты такого натворил?
– Ничего особенного. . . Просто подглядывал за дев- ми. Они опять там бесятся. Мать меня всегда гонит от окна, стыдит, - боится, видишь ли, что они сделают что- нибудь такое, чего мне видеть не следует. Никак не может понять, что это- то мне как раз и интересно! . .
– смеясь, признался Беслан и потянул друга к крыльцу: - Пошли, пока матери нет.

Что только эти шайтанки там не вытворяют! . . Сам убедишься, что зрелище стоящее. . . Друзья тихонько прошли на веранду и стали по обе стороны от приоткрытого освещенного окна, из которого лилась джазовая музыка. Через тюлевую занавеску вся комната была видна как на ладони, и они, прячась в тени, наблюдали за происходящим.

Посреди комнаты четверо дев- ек танцевали под модный джаз. Это были Лида, Мадина и две соседские девки. Ибрагим сразу обратил внимание на Мадину, заметно выделявшуюся среди них. Она исключительно чувствовала ритм, и изящные движения ее тонкой пластичной фигурки и непривычно оголенных стройных ног сливались с музыкой воедино.
– Я и не подозревал, что этот хулиганский танец можно исполнять так красиво. Ибрагим не отрывал взгляда от Мадины. Он просто не узнавал ее такую, как он считал до сих пор, тихоню и скромницу. Но вот пластинка кончилась и девки расселись кто где. Мадина упала на стул напротив окна, расслабилась, свесив руки и откинув назад голову.

Ибрагим дальше уже не хотел терпеть присутствие Беслана, тихо попросил: - Иди- ка покарауль во дворе, чтобы Фатима не застукала меня за этим занятием. Неудобно как- то. Беслан удалился. Тем временем девки, поставив цыганский танец, принялись уговаривать Мадину.
– Да настроение не то, и устала я, - лениво отмахнулась она, оставаясь в прежней позе и утомленно прикрывая глаза. Лида, подмигнув подругам, тихонько, подкралась к ней, обхватила руками ее обнаженные ноги. Мадина, пронзительно взвизгнув от неожиданности, вскочила, с грохотом опрокинув стул. девки закатились от смеха. Мадина бросилась к Лиде, явно намереваясь отомстить, но подруги, хохоча, насильно усадили ее между собой.
– И чего так испугалась? Или боишься, что из- за такого прикосновения тебя на третью ночь домой прогонят? . . Слова Лиды вызвали новый взрыв смеха. На этот раз вместе со всеми смеялась и Мадина.
– Сумасшедшая! Так и заикой недолго оставить. Только попробуй еще дотронься до меня. И что тогда будет? . .