– Мне казалось, нам было хорошо вместе.

При этих словах она посмотрела ему в глаза.

– Мы так много смеялись, – добавил он.

Знал ли этот человек, чего ей стоил этот смех? Она пускала в ход все свое актерское мастерство, чтобы смеяться, когда на самом деле хотелось рыдать. Он и представить себе не мог, как изранена ее душа с самого момента их первой встречи. Все ее улыбки были сплошь фальшивыми.

Элла взяла с тарелки круассан, отломила кусочек и положила в рот. Она знала, что в этот момент он не сводит с нее глаз.

– А ведь ты практически стала моей музой.

Теперь он говорит с заметной долей юмора. За время работы на Санто она изучила малейшие изменения его интонации.

– Я вам не верю, – произнесла она уже с улыбкой. – От Алессандро есть новости?

– Тишина, – ответил он, взяв в руки телефон.

– Я не знала, что вы с Алессандро настолько близки. – Элла решила сменить тему.

– Мы же братья, – сказал Санто, как будто это все объясняет. – У тебя есть брат или сестра?

– Нет, я одна.

Он заметил, что при этих словах ее голос дрогнул. Он заметил и то, что она не любит говорить о своей семье, но вместо того, чтобы закончить этот разговор, предпочел продолжить его:

– Почему ты так неохотно говоришь о своей семье?

– Потому что мне тяжело говорить на эту тему.

– Но в чем причина? – спросил Санто, но Элла лишь покачала головой.

Она не хотела посвящать его в подробности точно так же, как он не посвящал ее в дела своей семьи.

– Я еще нужна вам, или мне можно идти? – ответила она вопросом на вопрос.

– Ты знаешь, что нужна.

Снова эти сальные шуточки.

– Ложитесь спать, – велела Элла. – Я возьму ваш телефон. На все звонки отвечу сама, всю информацию запишу и отчитаюсь, когда вы проснетесь.

Она подошла к окну и задернула шторы. Конечно, она знала, что он по-прежнему не отводит от нее взгляд. Она слишком хорошо изучила его повадки. Подойдя к кровати, Элла взяла с тумбочки его мобильный телефон:

– Если позвонит Алессандро, я дам вам знать.

Внезапно он схватил ее за руку, потянул, и она снова села на кровать.

– Ты уверена, что хочешь уйти?

– Санто, пожалуйста, мне нужно подумать о своей карьере и личной жизни.

– Я имею в виду, уверена ли ты, что хочешь уйти сейчас? – Он улыбнулся, а она опять покраснела.

В своей прошлой жизни Элла легко отшивала назойливых кавалеров, но сейчас почему-то не могла встать и уйти. Возможно, дело в задернутых шторах, создавших в номере едва ли не романтическую атмосферу. А возможно, она просто увидела сегодня настоящего Санто, без привычного внешнего лоска и напыщенности.

– Я буду скучать по тебе, – тихо сказал он.

– Уверена, что недолго.

Сердце в ее груди билось все сильнее. Она знала, к чему он клонит, и не знала, что предпринять.

– Помнишь, ты говорила, что не стала бы крутить служебный роман?

Элла сглотнула:

– Помню.

Это был ее второй рабочий день. Они пошли вместе на обед, сидели друг напротив друга и обсуждали рабочие моменты. Элла делала заметки в блокноте, стараясь не обращать внимания на его волосатую грудь, видневшуюся из-под расстегнутой рубашки. Он был чертовски сексуален. Она хотела сконцентрироваться на работе, но внезапно он коснулся ее лица. Если она не хотела этого, то почему утром так сокрушалась, что ее кудри не блестят, как позавчера после парикмахерской? Разве не об этом она мечтала, вертясь перед зеркалом в поисках изъянов в своем внешнем виде?

Он провел рукой по ее щеке и зажал между пальцами локон ее волос.

– Не нужно, – сказала она тогда.

Он даже не извинился, просто спросил:

– Почему?

В его взгляде читалось любопытство. Санто Корретти явно не привык к отказам.

– Не думаю, что это нужно объяснять. Но если вы сделаете так еще раз, я напишу заявление об уходе.

Сейчас она смотрела на него совершенно другими глазами. Несмотря на его внешнюю испорченность и нарочитую дерзость, этот мужчина не был лишен такта и понятия морали. С того самого момента он ни разу не прикоснулся к ней. Проблема была в том, что сейчас ей хотелось, чтобы он к ней прикоснулся.

И он это сделал.

Он водил пальцем по кисти ее руки, и она знала, что он оценивает ее реакцию. Она была вольна встать и уйти в любую секунду, но не делала этого. Утром она проклинала его, а сейчас ощущала приятный холодок от его прикосновения. Он видел, как волоски на ее руке поднялись, словно под напряжением. И да, он, черт возьми, знал, что означает ее молчание.

Она ценила то, что он не набрасывался на нее, как сделал бы любой другой на его месте. Она закрыла глаза. В эту минуту ей хотелось одного – быть зацелованной Санто Корретти прямо здесь, в номере, где она сама задернула шторы.