– Да, Володенька, вы не представляете, знакомый же человек. Всю жизнь в одном доме жили, и мне все не верится, – теща всхлипнула, судя по звукам, глотнула воды и продолжила: – Володенька, я чего звоню. В морг Семена Степановича повезли. Жена его, Катерина, вся испереживалась. В ее-то положении, все понятно. И вот что я подумала. Володенька, ты уж в морг съезди обязательно. И проследи, чтобы все было в порядке.

Володя достал из стаканчика салфетку, отыскал огрызок карандаша и спросил:

– Фамилия вашего Семена Степановича как?

– Черных он, Володенька.

– Какого года рождения?

– Ой, а я не знаю! Ему за пятьдесят было, а год рождения не знаю. Это важно?

– Да, уточните, пожалуйста, а потом перезвоните.

Нажав на кнопку окончания разговора, следователь вернулся в спальню и, стараясь не шуметь, принялся одеваться.

«Принимать душ и бриться времени нет, тогда точно на работу опоздаю. В морг судмедэксперты приезжают в половине восьмого. Мне в контору к девяти, успею. Конечно, можно было бы по телефону все вопросы решить. Попросить, чтобы вскрытие провели как можно быстрее, грим наложили поаккуратнее. Но Елене Петровне фиг докажешь, что никто в морге тела на пол не швыряет и рядом с покойниками водку не пьет, – думал Седов, спускаясь к стареньким „Жигулям“. – Поубивать бы этих писателей и киношников. Это ж надо, какой образ экспертов и санитаров вбили в головы обывателям. Теперь вот приходится отдуваться. А побреюсь я на работе. Не впервой, и бритва в кабинете, и даже смена белья, и свежая рубашка имеются. С моей работой всякое случается…»

«Жигули» в это утро вели себя на редкость прилично. Чихнули пару раз для проформы, но завелись, побежали бодренько.

Удача сопутствовала Седову и в морге.

– Дмитрий Николаевич дежурит. Рано он сегодня что-то приехал, – доверительно сообщила приветливая вахтерша и вновь принялась стучать вязальными спицами. – А покойников сегодня не сказать чтоб много…

Последнюю фразу женщины Володя расслышал, уже торопясь по длинному коридору, пропахшему химическими реактивами и смертью.

Дежурство именно Ярцева следователя обрадовало. Среди судебных медиков, как и среди следователей, случайные люди если и появляются, то надолго не задерживаются. Но даже в рядах профессионалов и энтузиастов своего дела народ бывает разный, с кем-то складываются хорошие отношения, с кем-то нет. Ярцев был в числе экспертов, работавших очень давно, Володя познакомился с Дмитрием Николаевичем еще в студенческие годы. Девчонки-однокурсницы во время первого визита в морг в обморок не падали, все на Ярцева глазели и перешептывались: «Ну вылитый Ален Делон». Володе внешность эксперта была без разницы. А мужиком Ярцев оказался отличным, работать с ним – одно удовольствие.

– Приветствую, Дмитрий Николаевич, как жизнь? – поинтересовался следователь, опускаясь на стул в кабинете эксперта.

Против обыкновения, Ярцев не улыбнулся, отложил бумаги и угрюмо буркнул:

– Хреново.

– Чего так?

– Не спрашивай, Володя…

– А… понял. Не дурак. Что, опять?

Ярцев горько вздохнул и нервно затеребил рукав ослепительно белого халата.

Бывает. Такое иногда со всеми бывает, вне зависимости от профессии. Начальник заставляет делать что-то, что является не совсем приличным, совершенно не вежливым, не соотносится с прямыми служебными обязанностями. На следователя могут «давить», вынуждая прекратить производство по делу. У экспертов другие заморочки. Скрыть или, наоборот, преувеличить тяжесть побоев, занизить в результатах анализа крови процент содержания алкоголя. Да мало ли что еще может случиться у исполнителей из-за того, что кто-то там, наверху, парится с кем-то в одной бане, ходит в родственниках или получил конверт с приятно хрустящими купюрами.

– Тут убийство. Вырисовывается убийство, – мрачно сказал Дмитрий Николаевич. – А мне тело доставили без направления следователя. То есть уголовного дела, как я понимаю, нет. И вот те, кто спровадил на тот свет молодого мужчину, Космачева Юрия Александровича, останутся безнаказанными.

– Как? Как вы сказали? Космачев?!

Память у Седова была феноменальная. Из нее без проблем в нужный момент выскакивали любые подробности по всем, даже много лет назад находившимся в производстве уголовным делам, вплоть до фамилий свидетелей и потерпевших. А тут – времени прошло всего ничего. Собирал он недавно информацию по этому человеку. По просьбе неугомонной Лики Вронской, которая даже отдыхать спокойно не может, расследование какое-то затеяла.

Эксперт оживился:

– Ты что же, знал его?

– Лично – нет. Знаю только, что Космачев в охране Филиппа Пригорина работал.

Ярцев вздохнул:

– Такой уровень… Тогда понятно. Но я тебе ничего не говорил, разумеется.

Седов заверил:

– Ну разумеется. А от чего он умер?

– Утопление. Как известно, утопление бывает нескольких типов. Аспирационное, когда вода заполняет воздухоносные пути и попадает в легкие. Асфиктический тип утопления связан с возникновением стойкого ларингоспазма при раздражении водой рецепторов дыхательных путей и…

– По-русски, – застонал следователь. От нетерпения Володя даже взмок в своей легкой курточке. – От чего он умер?

– Если по-русски – его утопили. Это не несчастный случай.

– Вы уверены?

– Вне всяких сомнений.

Седов достал сотовый телефон и стал лихорадочно набирать номер Лики Вронской. Но журналистка не отзывалась.

– А зачем ты приехал? – поинтересовался Ярцев, уже заметно повеселев. – Ты меня, конечно, не закладывай. Но если тебе информация пригодится – я только рад.