Шрифт:
Седов молча смотрел на дорогу. Ответа на этот вопрос он не знал. Может быть, завтра что-нибудь расскажет Лика Вронская. Ее звонок застал его в подъезде дома Натальи Перовой, они толком не поговорили. А теперь ее мобильный жизнерадостно сообщает: «Здравствуйте, люди! Жизнь прекрасна, а то сообщение, которое вы мне оставите, надеюсь, будет еще лучше…»
Из дневника убийцы
Она умирала долго. Ей было очень больно. Она хотела жить. Она должна была уйти…
Прости меня, пожалуйста…
Глава 8
Как больно. В висок ввинчивается электродрель. Жужжит, пилит, дробит кости, вонзается в мозг.
Во рту трескается зловонная пустыня. Промокшие от пота простыни холодят тело. Как бы найти в себе силы сползти с постели? Потом, чуть позже. Когда замолчит электродрель…
Постанывая, Лика нашарила подушку и опустила ее на раскалывающуюся голову. Электродрель не умолкала.
«Это же в дверь звонят!» – внезапно поняла она и, разлепив глаза, принялась медленно приподниматься на кровати.
Все более-менее в порядке. Во всяком случае она помнит события вчерашнего вечера. Они с Лопатой здорово перебрали в кафе. Вначале Лика пила кампари с апельсиновым соком. Потом, кажется, был мартини. А Вовка пил водку. Она составила ему компанию? А кто ее привез домой? Если Лопата – то пол-Москвы в трупах, он и на трезвую голову ездит, как пьяный, а уж выпимши… Нет, как добирались – не вспомнить. Зато вот она, выплывает из памяти укоризненная Пашкина физиономия. Бойфренд молча смотрит на свою пошатывающуюся вторую половину и опускается на колени, чтобы расстегнуть ее ботинки.
– Паша, я бездарь. У меня ничего не получается. Я хотела найти преступника. У меня ни хрена не вышло. Понимаешь, ни хрена не вышло. Ты представляешь? И мы вот выпили с Лопатой по этому поводу. Совсем чуть-чуть. Только ты не ругайся. Я больше не буду. Честное слово…
А Паша ругается. Несет ее в спальню и ворчит. Стаскивает джинсы, помогает снять свитер и орет, орет как ненормальный:
– На кого ты похожа! Я не узнал тебя, горе мое! Что все это значит?! Ты говоришь, что нет времени родить ребенка, зато на всякую ерунду у тебя время находится!
Она на себя не похожа. Точно. Но даже пьяная женщина – все равно женщина. И помнит: на ней же тонна косметики. Надо смыть все это дело, иначе завтра кожа примет интенсивно-зеленый цвет и покроется противными черными точками.
Лика жалобно застонала:
– Пашенька, принеси мне тоник и ватку. Там в ванной все на полочке стоит. Будь человеком.
– Будет тебе и тоник, и ватка, и кофе с какавой! Алкоголичка несчастная!
Подушка под головой мягкая. Как хорошо. Только мебель в спальне почему-то дрожит, вертится, расплывается. Темнота…
Усилия по приведению своего тела в вертикальное положение, наконец, увенчались успехом. Морщась от головной боли, Лика отметила: в спальне почти темно. Сумерки заливают комнату, и даже пятно от неоновой вывески магазина на противоположной стороне улицы уже приклеилось к потолку.
То, что было телом, доплелось до прихожей. Звонок все не умолкал.
«Паша сволочь, – мрачно подумала Лика, открывая дверь. – У него есть ключи. Что же он так трезвонит? Я сейчас умру…»
Заключивший ее в объятия человек пахнул не так, как бойфренд. И руки у него были совершенно не Пашкины.
– Вронская, слава богу, ты живая!
– Седов? – Лика икнула, нащупывая выключатель. – Что тебе нужно? А где Паша?
– Живая, но видок у тебя, как будто мертвая, – констатировал следователь, оглядев Лику. Потом он деловито затащил в прихожую системный блок и заметил: – Во-первых, смотри в глазок, когда дверь открываешь. Во-вторых, мать, ну ты бы хотя бы прикрылась…
– Не могу двигаться. Халат в ванной. Если хочешь, принеси. А лучше убирайся. Вчера ты со мной даже разговаривать не захотел. У меня башка раскалывается. Давай потом поговорим, а? Надо же, какой звонок в моей квартире противный. Ж-ж-ж… Как электродрель…
Володя сходил в ванную, протянул белый махровый халат. Лика его набросила и опустилась на пол. Сил пройти в зал или спальню не было.
– Вронская, не спать! Слышишь, не спи! – следователь встряхнул ее за плечо. – Кто вчера пришел к тебе на свидание?
– Бубнов.
– Ну, надо же! В котором часу вы расстались?
– А мы и не встречались. Я увидела его в кафе. Позвонила тебе. Но у тебя же новая версия. Новый подозреваемый. Ты сказал, что Мунк – это для отвода глаз. Зачем я убила кучу времени, встречаясь с искусствоведами и художниками?