И даже несмотря на это, Барух пытался сопротивляться. Он стоял как вкопанный на месте, вторжение нефилимов не вызвало у него той реакции, на которую я рассчитывала. Я даже испугалась, что он заподозрил что-то неладное, и заторопилась.

«Тронув нашего лидера, ты бросил вызов всем нам – всем нам! – Я старалась, чтобы эти слова Данте в голове у Баруха звучали как можно убедительнее. – Нора не станет давать тебе клятву верности. Ни сейчас, ни когда-либо...»

В моей вображаемой реальности Данте схватил кочергу из камина и всадил ее в спину Баруху, прямо туда, где когда-то были крылья. И этот образ я постаралась сделать как можно реальнее и ярче.

Я услышала, как Барух упал на колени – и только потом открыла глаза. Он стоял на четвереньках, сгорбившись. Вся его фигура была сейчас воплощением боли и растерянности. Глаза у него остекленели, а в уголке губ появилась слюна. Руками он тянулся к спине, хватая ртом воздух: он пытался вытащить кочергу.

Я облегченно выдохнула: он купился. Он попался в мою мысленную ловушку.

На пороге возник чей-то силуэт.

Вскочив, я выхватила из камина настоящую кочергу и замахнулась, готовясь нанести удар. Но это была Дабрия. В полумраке ее волосы мерцали, словно были сделаны изо льда, а на губах играла полуулыбка.

– Ты поймала его в мысленную ловушку? – догадалась она. – Неплохо. Но нам все равно надо отсюда убираться, и побыстрее.

Я рассмеялась холодно и недоверчиво:

– А что здесь, собственно, делаешь ты?

Она переступила через неподвижное тело Баруха:

– Патч просил меня увезти тебя в какое-нибудь безопасное место.

Я покачала головой:

– Ты лжешь. Патч не посылал тебя. Он знает, что ты последняя, с кем я куда-то пойду.

Я сжала свою кочергу покрепче: если она сделает еще хоть шаг – я с радостью всажу ее туда, где у этой сучки шрам от крыльев. И, как Барух, она будет пребывать в этом беспомощном состоянии, пока не придумает, как вытащить кочергу.

– У него не было выбора. Я думаю, сейчас он несколько занят, преследуя других падших ангелов, которые заявились на твою вечеринку без приглашения, и одновременно стараясь стереть память твоим друзьям, которые в панике несутся прочь отсюда. Или у вас с ним есть для таких ситуаций кодовое слово? Пароль? – Ее холодный голос звучал абсолютно ровно. – Когда я встречалась с Патчем, у нас такой пароль был. И я бы доверилась любому, кого прислал бы Патч.

Я отвела взгляд. Секретное слово. Эх, все-таки она виртуозно умела выводить меня из себя.

– Разумеется, у нас есть пароль, – кивнула я. – И знаешь какой? «Дабрия жалкая пиявка, которая не понимает, что нужно оставить своего бывшего в покое и отвалить». – Я изобразила смущение, прикрыв рот ладошкой: – Ой, я, кажется, поняла, почему он не смог сказать тебе пароль. – Я постаралась, чтобы мой голос прозвучал как можно более презрительно.

Ее губы превратились в едва заметную тонкую линию.

– Либо ты скажешь мне, чего тебе действительно надо, либо я воткну эту штуку тебе в шрамы так глубоко, что она станет твоим новым постоянным украшением, – предупредила я ее, потрясая кочергой.

– Что ж, я не обязана это терпеть, – заявила Дабрия, отворачиваясь и направляясь по пустому разгромленному дому к выходу.

Я двинулась за ней.

– Я знаю, что ты шантажируешь Пеппера Фрайберга! – выкрикнула я.

Если она и удивилась – то виду не подала. Даже не замедлила ход.

– Он думает, что его шантажирует Патч, и делает все, чтобы Патч отправился в ад. И это целиком и полностью твоя вина, Дабрия! Ты утверждаешь, что до сих пор любишь Патча, однако выбрала довольно оригинальный способ это продемонстрировать! Из-за тебя ему грозит смертельная опасность. В этом и заключается твой план? Да? Если Патч не твой, так «не доставайся же ты никому»?

Дабрия нажала на брелок сигнализации, и в ответ ей мигнул фарами самый необычный автомобиль, какой я когда-либо видела.

– Это что? – спросила я.

Она бросила на меня высокомерный взгляд:

– Это мой «Бугатти».

«Бугатти». Вызывающий, утонченный и роскошный, как и она сама.

Она скользнула за руль.

– Думаю, было бы неплохо, если бы этот падший ангел исчез из вашей гостиной до того, как там появится твоя мама. – Дабрия помолчала. – И на твоем месте я бы сначала проверила, правда ли то, в чем ты кого-то обвиняешь.

Она потянула дверцу на себя, чтобы закрыть, но я распахнула ее снова.