Министр Маринкович отбыл в Смедерево заранее. Перед отъездом он объяснил приглашенным, как надо одеться, как вести себя во дворце. И попросил воздержаться от шуток или двусмысленностей, которые могли бы задеть без того издерганных короля и королеву.

У большинства приглашенных не было фраков. У одних их не было никогда, другие держали свои фраки в закладе. Забот и хлопот был полон рот. Поиски фраков многих привели в костюмерную театра…

Пожалуй, это был уникальный случай в истории сербской культуры, когда в одном месте, а именно на борту парохода, плывшего в Смедерево, собралось столько ее знаменитостей. И являли они собой довольно странное зрелище — сидевшие мешком фраки, излишне длинные или короткие рукава служили поводом для подшучиваний, острот, розыгрышей. Первой жертвой этой пестрой и веселой публики оказался скульптор Петр Убавкич.

Это был человек добродушный, наивный и доверчивый, и поэтому его часто разыгрывали.

Однажды он сообщил Нушичу, что женился.

— Хорошая женщина? — спросил Нушич.

— Хорошая, — ответил Убавкич, — у нее тринадцать детей, и все отлично ухожены.

Обремененный большой семьей, Убавкич часто бывал без гроша в кармане. Вот и теперь он расспрашивал всех, оплатит ли ему король поездку на пароходе до Смедерева.

— А до пристани ты шел пешком? — спросил Нушич.

— Пешком, — ответил Убавкич.

— Вот видишь, какой ты! Почему не взял фиакр? Мы все приехали на фиакрах, король платит за все!

— А мне никто ничего не сказал, — оправдывался Убавкич.

Нушич тайком собрал деньги и купил ему билет до Смедерева.

— Что же ты мне раньше не сказал, что король за все платит? — сказал Убавкич, когда все вошли в ресторан. — Я, видишь ли, так спешил, что забыл кошелек на столе…

— А зачем тебе деньги? Все бесплатно, — сказал Нушич и небрежно бросил подошедшему официанту: — Одно кофе покрепче, на королевский счет!

— Сию минуту! — гаркнул заранее предупрежденный официант.

— А мне двойную порцию гуляша и кружку пива, — добавил вечно голодный Убавкич.

За гуляшом последовал телячий шницель и многое другое. В конце концов официант подошел к столу и «предерзко» потребовал заплатить за съеденное.

— Как платить! Да я же гость короля! Запиши ему в счет!

И тут только Убавкич сообразил, что его разыгрывают.

— Опять, наверно, Нушич! — И он погрозил Нушичу пальцем.

Все рассмеялись. По счету к этому времени уже заплатили.

В великолепно освещенном зале министр Маринкович выстроил всех званых полукругом. Гости во фраках из театральной костюмерной производили странное впечатление. Они казались персонажами убогой оперетки.

Появились король с королевой. У короля было длинное нервное лицо. Он подходил к каждому, щурил за очками глаза, протягивал руку и спрашивал одно и то же:

— Над чем работаете?

Времена были смутные, и половина присутствовавших больше занималась разговорами в кафанах, чем работала. Но на всякий случай отвечали:

— Заканчиваю роман. Названия еще не придумал.

— Готовлю к печати сборник стихов.

— Лирических или патриотических? — любопытствовала королева.

— И лирических и патриотических, ваше величество.

Янко Веселинович даже утверждал, что он работает над второй частью своего романа «Крестьянка», хотя не закончил и первую.

В общем, выпутались все, кроме того же Убавкича, которого после сытного обеда на пароходе клонило в сон.

— Это наш знаменитый скульптор Пера Убавкич, который создал памятник «Таковское восстание», — представил его Маринкович.

— Я много слышал о вас, — сказал король.

— А над чем вы работаете сейчас? — спросила королева.

— Я?.. Это самое… как вам сказать… Работаю, да, работаю… — промямлил Убавкич.

— Над чем? — настаивала королева.

— Простите, ваше величество, но это секрет — готовлю сюрприз, — нашелся скульптор.

— Ах, так. Прекрасно! — обрадовалась королева.

Стеван Сремац почувствовал, как кто-то его толкнул в бок, и, обернувшись, увидел Нушича, который делал гримасы, чтобы не рассмеяться. Нушич шепнул на ухо Сремцу:

— Все врали. Одному ему было противно врать.

Король пригласил всех отобедать.

За богато сервированным столом приглашенные чувствовали себя неловко. Почти никому из них не приходилось едать во дворцах.

Король и королева старались немного разрядить обстановку, всем улыбались, милостиво задавали стереотипные вопросы. Напряженность немного спала, гости стали шепотом разговаривать друг с другом. И тут разразилось то, чего больше всего опасался министр Маринкович…

Нушич, сидевший рядом со Стеваном Сремцем, давно уже ерзал на стуле. Вся эта комедия смешила его.