– Кстати, вы когда-нибудь вообще видели вблизи колокольню? – поинтересовалась Дэйзи и внимательно посмотрела на Марису своими холодными, безжалостными глазами.

– В ней нет ничего особенного, – продолжила она, когда девушка отрицательно покачала головой, – но оттуда открывается чудесный вид на окрестности. Если хотите, я вас отведу туда.

– У меня еще есть кое-какая бумажная работа, – Мариса надеялась, что Дэйзи не заметит, насколько некомфортно и неприятно ей было находиться с ней наедине.

– Ничего страшного, я подожду. Кто знает, когда Гленн вернется! До обеда его однозначно можно не ждать.

– Но до обеда я вряд ли успею разобраться с письмами и заявками, – поспешно ответила Мариса. Ей показалось это достаточно правдоподобным оправданием. Она бы предпочла, чтобы башню ей показал Гленн. Дэйзи тихо засмеялась и миролюбиво сказала:

– Ну, тогда наверняка Гленн сможет составить нам компанию, если мы ему скажем, что хотим подняться на башню.

– Да, вы правы! – Мариса была готова дать самой себе оплеуху за свою неловкость и беспомощность в разговоре. Она совсем не хотела, чтобы Дэйзи снова вышла из себя, и лишь надеялась, что Гленн вернется вовремя, чтобы всем вместе подняться на башню.

Но через час Гленн позвонил из Лорна и сообщил, что приедет позднее, потому что нашел покупателя на партию шерсти, готового предложить очень хорошую цену.

– Жаль, – сказала Дэйзи за обедом и сочувственно посмотрела на девушку. – Это всегда так неприятно, когда не можешь распоряжаться своим временем.

– Ну, все не настолько плохо, – с мягкой улыбкой ответила Мариса. – Все-таки Гленн – очень внимательный работодатель. То, что у меня будет не фиксированный рабочий день, я знала, как только получила эту должность. Но ничего не поделаешь. Сожалею, Дэйзи, но, боюсь, из нашей сегодняшней прогулки к колокольне ничего не выйдет.

– Почему нет? Мы пойдем одни! – Дэйзи настойчиво сверлила Марису своими колючими глазами. – Гленн нам для этого не нужен. Через час я зайду за вами, и мы вместе прогуляемся. Никто не ждет от вас, чтобы вы работали круглыми сутками без перерыва. И Гленн в том числе. Я его хорошо знаю – он точно этого не хочет.

– Хорошо, тогда пойдем к башне вдвоем, – девушка сама была не в восторге от своего решения, но чувствовала, что не может отказать Дэйзи, если не хочет очередного обострения отношений.

Молли стояла у кухонного окна и наблюдала за Марисой и Дэйзи, вышедшими вместе из дома.

– Не знаю, Джон, но мне не нравится, когда Дэйзи гуляет с мисс Марисой. Уверена, мистер Дартинг чувствовал бы себя неспокойно, если бы знал, что они вдвоем на прогулке.

– Как ты можешь этому помешать, Молли? – деловито спросил Джон. – Они взрослые женщины и могут делать, что хотят.

Молли тяжело вздохнула. Джон был прав, они оба не имели никакого права вмешиваться. Они могли только надеяться, что прогулка не перерастет в ссору. И Молли, и старый слуга прекрасно знали, насколько коварной может быть Дэйзи, если начинает с кем-то ссориться.

* * *

Со стороны обе женщины, подходившие к колокольне, вполне могли сойти за подруг.

– Вы уже слышали о монахах, которые здесь когда-то жили? – поинтересовалась Дэйзи.

– О да! – оживилась Мариса. – Полагаю, что в этих местах это одна из самых популярных тем для разговора!

– Думаю, это вполне объяснимо, ведь они были довольно необычными людьми, эти так называемые набожные мужчины. Они воровали и обманывали, обирали людей, которые им доверяли. Они занимались сексом и содержали в монастыре своих женщин. Фальшивым светом маяка они направляли корабли на скалы, и когда те разбивались, то никого не спасали. Наоборот, добивали тех, кто смог спастись при крушении.

У Марисы невольно пробежал холодок по спине. Эта тема в данный момент не казалась ей особенно приятной.

– Все это очень скверно…

– О, вы просто должны взглянуть на это с другой стороны! – подчеркнуто дружелюбно воскликнула Дэйзи. В ее глазах замерцал странный огонек. – Это лишь одна из сторон процесса, который должен пройти человек. Сильнейшие, Мариса, сильнейшие и самые здоровые выживают. У других – слабых и податливых – нет никаких шансов.

– Но ведь это и есть самое ужасное! – воскликнула девушка. Дэйзи тут же рассмеялась, и ее смех звучал резко и безжалостно.

– А что вы хотите, моя дорогая! Это нормально, вполне естественно. С самого начала жизнь означает борьбу. Вы разве не знаете? Чем цивилизованнее человек, тем изощреннее становятся правила борьбы, которые и определяют ход вещей.

– Мне кажется это бесчеловечным! – сказала Мариса. Дэйзи снова рассмеялась, на этот раз задорно и высокомерно.

– Подумайте, например, о войнах. Люди сами таким способом регулируют свое количество и заботятся о том, чтобы мир не лопнул по швам. Если вы посмотрите на процесс борьбы с этой стороны, возможно, вы сможете понять, насколько естественной в основе своей является насильственная смерть.