Вечером у нее поднялась температура, начался озноб. Больше всего она боялась проговориться. Поэтому молчала. Родители были в панике.

А через неделю ушел отец. Мама пыталась что-то объяснить дочери, но Ольга твердо сказала: «Нет!» — и женщины, большая и маленькая, никогда не говорили о муже и отце. Даже когда мамы не стало, Ольга не предприняла попытки найти родителя.

Много позже она узнала, что отец прожил со студенткой один месяц, затем утопил ее в ванне, залез к ней в воду, обнял труп и перерезал себе горло бритвой. Ольга встретила известие равнодушно. Она плохо помнила папу, и тот не успел ей понравиться.

Она запомнила шаги. Шаги на лестнице навсегда остались для нее знаком беды.

Сейчас шагов не слышно. Они остались в воображении Ольги. Что же ее страшит?

Ольга решительно вскочила и схватила телефонную трубку:

— Танька? Я к тебе! Надо кое-что обсудить… Я здорова… Голос как голос… Они у тебя? А что меня не позвали? Тоже мне, подруги! Нечего оправдываться! Могли бы и дозвониться… Через час буду.

Ольга бухнула трубку на телефон и закусила губу. Зря она так… Телефон действительно был отключен, пока она пряталась в кровати со своими переживаниями.

Но когда она встретилась с подругами, легче ей не стало.

— Мне не нравится несуразная жизнь. Я люблю вас. Тебя, Тань. Ирину, Алену… Но я не могу без всех остальных людей. Я хочу разговаривать, я хочу ездить… Я хочу нравиться людям. А с нашими планами, боюсь, прикончат меня однажды…

— А людям нравится тебя ненавидеть! Или мы мало про тебя знаем? Я химик, а не врач… Но простой диагноз поставить смогу! Если тебе нравится, когда тебя ненавидят, тогда это мазохизм чистой воды! Тогда тебе нужно искать объявление в газете, покупать кожаную амуницию и ехать в особый летний лагерь. Там соберутся такие, как ты. Вы будете хлестать друг друга плетьми по голым задницам и радоваться «общению».

— Ты опять за свое? Понимаешь ведь, что я имею в виду! Я хочу простой, нормальной жизни. Не следить, не бегать, не строить из себя то шлюху, то королеву красоты!

— Придется тебе потерпеть! — вмешалась Ирина. — И мне! Заказов на картины нет, муж на плоту спускается по реке, сын в зоопарке выхаживает простудившуюся кобру и скоро сам покроется чешуей. Зато у меня есть новая жизнь! И все благодаря Таньке, Алене и тебе, раскольница! А куда ты подашься с дочерью, продав квартиру за долги?

— Лучше сидеть в долговой яме, чем лежать на кладбище!

— А я думаю, — кипела Таня, — лучше бы мы с тобой вообще не связывались! Если бы я знала…

— Тань! Не надо! — вступилась Алена. — Оленька не хочет ссориться с нами! Ведь так, Оленька?

— Между прочим, с тебя, Алена, все и началось! Все эти авантюры…

— Авантюры? Да мы о тебе заботимся, королева блондинок! У меня есть на примете роскошный план…

— Нет, Танька! Хотите оставить мою дочь сиротой? Обойдетесь без меня!

— Это ты у нее сирота! Шляется твое чадо неизвестно где… Посмотрю я на тебя, когда станешь бабушкой внука, у которого в отцах пять байкеров и два мотоцикла!

— Ты не трогай мою дочь! И мотоциклы… Лучше смотри за своими детьми, Менделеев недоделанный! У тебя их в два раза больше! А если они останутся без матери?

— Их мать имеет голову на плечах, а у тебя там…

— Девочки! Не надо! Я вас прошу! Хотите, на колени встану!

— Брось этот шейпинг! Лучше мужика себе заведи, чем мне грудь гладить!

— Заткнись, Олька! Я тебе сейчас за Алену так врежу! Идиотка!

— Идиотка, говоришь? Может быть! Тебе лучше знать! Ты по психам крупный специалист! Сама от них недалеко ушла! Того гляди…

— Договорились! Обе! Молчать, стервы! Попросить сына притащить тарантулов, чтобы вы разбежались?

— Обойдемся… Я сама уйду… Навсегда. И напоследок скажу. Тебе, Танька, просто нравится нами вертеть. Ты свое тщеславие удовлетворишь и смоешься. А нам раны зализывать и цветы в колумбарий носить. Ирине нравятся приключения. Творческий импульс… Советую заранее написать автопортрет. Его с плачем понесут Танька и Алена за твоим гробом.

— Про меня еще забыла…

— А что ты? Ты, Аленка, вообще никто! Бежишь, словно собачонка, по первому свисту…

— Уходи!

— И уйду! Обойдусь без вас! Прощайте!

Хлопнуть дверью просто. Но гул еще долго отзывается в сердце. Вроде бы все правильно сделала, а что-то гложет и покоя не дает.

Выкатив мотоцикл из гаража, Ольга перевела дух.

Черт с ними!

«Харлей» медленно продвигался среди гудящих в пробке машин. Ольга часто останавливалась, упираясь ногами в асфальт. Она удерживала равновесие, а водители соседних машин едва удерживались в салоне. Они разглядывали необыкновенную мотоциклистку, вытягивая шеи и стараясь не упустить ее из виду.