Месяц почти возились семинолы с бочками и железяками и прокляли и Сокола Высокого и Пса Бешенного и всех крокодилов в округе. Однако дорожку для крокодилов-камикадзе сманстрячили и торжественно спустили на воду под платформу. Столпились у края, ожидая незабываемого зрелища. На верхний конец плавучего пандуса хорошенько политого грязью чтоб скользилось хорошо и бегалось крокодилам, насыпали приличную гору протухшей вонючей привонючей рыбы, туда же с дубовой битой на крюке со стальным тросиком лебёдкой спустили Дэна. Крокодилы в ловушку идти явно не желали. Вонь стала невыносимой и Дениса выполоскало прямо на кучу рыбы. Краснокожие явно были недовольны и недовольно начали свистеть и улюлюкать. Болельщики блин хреновы. Дэн разозлился, схватил тухлятину за хвост и запустил в конец пандуса. Рыба пролетела половину расстояния, шлёпнулась, подняв кучу грязных брызг, и заскользила вниз, но недоехала. Из мутной жижи вылетело на дорожку торпедой бревно с открытой пастью в которой рыба мгновенно и исчезла. Толпа на платформе взвыла от восторга. Дети визжали. А все женщины такое чувство что одновременно кончили. Денис, не теряя времени, запустил в зелёного ещё две рыбины и тот наконец вкурив, откуда ему ништяки посыпались, рванул вверх по пандусу. Тут знаменитому охотнику на крокодилов, видевших последних только в цирке, стало как-то не по себе. Испаринка по спинке и все дела. А уж как зелёный пасть открыл и зубки показал совсем ему охотиться расхотелось, а захотелось засунуть Джону бейсбольную биту по самую рукоять в ... Взмолился тут Пёс Бешенный всем Богам собачим лишь бы ножи не подвели.

...Не подвели, к финишу аллигатор пришел какой-то вяленький и получив по мозгам битой совсем заскучал. Ну да скучать ему Дэн не дал. Как заправский стоматолог-садист загнал ему в челюсть крюк от лебёдки и взревел на всю округу.

– Виррра! Мать вашу!!!

Индейцы первое слово поняли и тушка пошла на платформу. Не успели первого зелёного отправить на шашлык, а по тропинке уже второй рыбоед бежит, зубами щёлкает. Шкура аж трещит под ножами. Бита-дубинка опустилась во второй раз.

– Уууух! Хрясь! Виррра!

И процесс как говориться пошёл. Вскоре пришлось ещё тухлой рыбы подбрасывать. К вечеру Дэн провонял тухлятиной, весь с ног до головы был покрыт кровью и жижей, а главное нафиг разломал дубовую биту об зеленоголовых. Зато как его встречали на платформе, Гагарин бы позавидовал. Вся платформа была в кровище, везде вялилось, сушилось, коптилось, солилось, варилось, жарилось крокодилье мясо. Шкуры растягивались и чистились. Короче всё население было в деле.

– С охотой шабаш. Мне закажите три новые дубовые биты, бочки поочередно поднять и ножи для новой охоты заточить до состояния японских самурайских мечей, чтоб взглядом можно было порезаться. Всё я жрать и спать.

Следующая охота произошла через неделю и длилась три дня, пока не затупились ножи. Крокодильим мясом и шкурами забили всё пустовавшее пространство платформы. Зелёных в окрестностях действительно стало поменьше. Семинолы блаженствовали наслаждались мясом, наплевав на всякую работу несколько дней.

Оплата была более чем щедрой. За наладку производства крокодиловой живодёрни Дэну подарили мотодельтаплан на поплавках с запасом топлива под завязку. Высокий Сокол лично дал мастер-класс и подарил заказал через вождя по каналу кожаную экипировку и шикарнейшие кожаные галифе.

Через два месяца на единственную улицу посёлка псов сел мотодельтаплан и вылезший из него лётчик первым делом не снимая перчаток дал в зубы Джону за крокодилов и вообще ...накопилось.

– Ну вот!
– Джон сплюнул кусочек зуба на ладонь, - а у тебя сын родился, Крокодилом назвали.

Потрясённый дельтапланерист некоторое время стоял как громом поражённый посреди толпы соплеменников, наконец Джон добавил:

– Шутка, Дэн расслабься, сам назовёшь твой же сын.

– Ну ты и падла Джон! Дурак ты и шутки у тебя дурацкие.

Всё таки Майк - прикольный чувак, из практически ничего, сделать вполне приличный самогонный аппарат и начать гнать первач из кленового сиропа, это вам не плюшки со стола воровать. Новорожденных надо было обмыть и также обмыть новый летательный аппарат. Ну и обмыли. Неделю. А потом пришла она. Я бы назвал её белая горячка. Только нифига она была не белая. Пришла черная как совесть адвоката Бетси и за ней ещё четырнадцать разъярённых баб. И дали разгон.

– Ну что сливовые носы, - начала Бэт, отодвигая могучей натруженной рукой дедушку Тома в сторонку, и это при том, что мужиков изначально было меньше. Теперь их вовсе девять осталось против четырнадцати.

– Ты, эта...ик, - тактично возразил Джон, делая попытку приподняться над трясущимся с будунища мужским обществом.

– Сейчас мы вам объясним доходчиво и это и то, - с угрозой продолжила Бэт, в руках у дам появились зловещие чугунные свежеобмененные на сахар у индейцев сковородки.

– Не тронь вождя женщина! Он же мой друг!
– раздался отчаянный возглас новоиспеченного папаши Дэна.

А дальше многие мужчины испытали амнезию, хотя плесенью вроде не закусывали. Это было гадкое нападение на страждущих беззащитных существ. Причем нападавших фурий было подавляющее большинство. Стоны мучеников страдальцев взывали к лучшим чувствам: к любви, доброте, тёплым отношениям. Но сковороды, кулаки, скалки продолжали гулять по рёбрам, бокам, задницам и даже и так раскалывающимся от алкогольного многодневного отравления затылкам. Остатки живительной жидкости были варварски уничтожены вандалами в юбках. Побеждённых запинали в угол под стол, где они и моргали живописной кучкой подбитыми зенками на мятежный женский пол.