Мередит вошел. Входом в сады служили двери большого георгианского здания, а сразу за ними открывалась длинная аллея, освещенная сотнями фонарей. Справа виднелись контуры эстрады, слева стояла великолепная шестнадцатигранная ротонда, в роскошном помещении которой устраивали танцы и собрания. По соседству располагались концертные ложи для постоянных гостей. Эти ложи, панели которых были расписаны Хогартом, Гейнсборо и другими мастерами, были любимым местом Мередита. Но этим вечером он не задержался у них и продолжил поиски своей жертвы.

Был карнавальный вечер. Некоторые ограничивались черными полумасками. Пара женщин предпочла вуали. Конечно, светская публика обычно узнавала своих, но не всегда, и Мередит несколько раз удостоился восхищенного недоумения. Он заглянул в ротонду, но не нашел там того, кого желал видеть. Тогда он продолжил путь по аллее, заполненной гулявшими парами. По бокам тянулись тропинки более темные, где назначались свидания тайные. Наконец он усмотрел искомую фигуру в компании веселившихся джентльменов, которые облюбовали полукруглую беседку в небольшой галерее с классическими колоннами.

Пристроиться к ним удалось без труда. Лорд Сент-Джеймс был как на ладони, но Мередит притворился, что не узнал его в маске. Двух-трех джентльменов он и вправду не знал. Разговор шел о политике, и Мередит не участвовал. Вскоре, однако, они перешли к сплетням, и он, выбрав подходящий момент, вставил слово:

– Говорят, в последний скандал замешан лорд Сент-Джеймс.

Повисла тишина. Он заметил, как один джентльмен вопросительно глянул на графа, после чего негромко осведомился:

– Сэр, помилуйте, в чем же дело?

– Да как же! – продолжил Мередит, изображая придурковатого фата. – Говорят, джентльмены, что граф поколачивает жену. – Он выдержал паузу для пущего эффекта. – Забавно то, что он сам не знает за что. Ибо в действительности у него больше поводов к недовольству, чем он сознает. – Тут он позволил себе наглый, дробный смешок. – В отличие от тех – меня, например, – кто имел удовольствие насладиться ее благосклонностью!

«Дело сделано, и сделано ловко», – порадовался Мередит. У графа, если тот хотел сохранить малую толику чести, не было выхода. Бледной рукой, дрожавшей только слегка, Сент-Джеймс снял маску:

– Могу я узнать имя мерзавца, к которому обращаюсь?

Мередит тоже снял маску и чопорно ответил:

– Капитан Мередит, милорд. К вашим услугам.

– Мои друзья готовы вам послужить, сэр.

– Я буду в моем доме на Джермин-стрит через час, – отозвался Джек, отвесил поклон и повернулся.

Право выбора оружия оставалось за вызванным на дуэль, поэтому позже ночью, когда от графа прибыли два джентльмена, Мередит сообщил:

– Я выбираю рапиры.

Своих секундантов он уже прихватил из клуба. Было условлено, что поединок пройдет незамедлительно, на рассвете.

Лорд Сент-Джеймс подозревал, что к его возвращению жена будет спать, и с удивлением обнаружил, что та не только оставила открытой дверь спальни, но и ждала его.

По дороге из Воксхолла он раздумывал, устроить ли ей скандал или молча отправиться на дуэль. Имелось и другое соображение. Если он вдруг умрет, то все поместье перейдет к супруге, так как в отсутствие сына у него не было других наследников. Оставить все, что имел, неверной жене? И если нет, то звать ли адвоката, хотя бы и посреди ночи? Но как изменить завещание? Он пребывал в растерянности. Исполненный этих сомнений, он обнаружил себя стоящим лицом к лицу с леди Сент-Джеймс, которая поманила его в спальню и притворила дверь.

Женщина выглядела лучше. Отек сошел. Синяк почти исчез под слоем пудры и грима. К вящему изумлению графа, она, похоже, еще и хотела помириться.

– Милорд, – заговорила она кротко, – ночью вы обошлись со мной очень грубо. Весь день я ждала от вас слов извинений, какого-то знака нежности. Не дождалась. – Она пожала плечами и вздохнула. – Но я понимаю, что дала вам повод. Я любила общество вместо мужа. Я ставила мои удовольствия выше обязанности подарить вам детей и сожалею об этом. Возможно ли нам примириться? Поедемте сей же миг в Боктон!

Он уставился на нее:

– И вы подарите мне наследника?

– Разумеется. – Она не без мрачности усмехнулась. – Возможно, после вчерашней ночи он у вас уже есть.

Сент-Джеймс задумчиво изучал ее взглядом. Какие-то козни?

– Миледи, я должен вам кое-что сообщить, – произнес он медленно. – Некий субъект уведомил меня в том, что был вашим любовником. Мне, естественно, пришлось защищать мою и вашу честь. Что вы на это скажете?

Если возможно сразу выразить лицом недоверие, шок и невинность, то леди Сент-Джеймс справилась с этим без малейшей наигранности.