— Да, Кирилл, а что там с нашим делом? — встрепенулся Никита. — По шахте Коровина? Можешь поделиться победами?

— А что ж не поделиться? — майор, редкий случай, расплылся в довольной улыбке. — Господину Коровину светит реальный срок. И не только ему. Там в перспективе не одна статья. Организация преступной группировки, незаконная добыча и торговля драгметаллами, хранение оружия, покушение на убийство и убийство трех и более человек. В том числе сотрудника полиции. Вдобавок похищение людей… Словом, воз и маленькая тележка! Скорее всего, на пожизненное потянет, а кому-то на четвертак или чуть меньше. Действия в составе ОПГ — это вам не баран чихнул!

— Значит, Максима все-таки убили они? — мрачно спросила Юля. — А как вы это докажете?

— Практически уже доказали! Те, двое, что вас преследовали…

— Разве они не погибли?

— Водитель сгорел в машине, а второй успел выпрыгнуть, сломал себе два ребра и ногу. Лежал без сознания неподалеку. Там мы его и подобрали. Когда стали его колоть, он признался, что Максима действительно убили в ту самую ночь, когда в лес упал самолет. Коровин и его братки примчались первыми от шахты и стояли поодаль, соображали, что им делать с таким чудом техники. Они прекрасно понимали — падение самолета не останется без внимания. Надо было спешно заметать следы. И тут как на грех из леса выбежал Максим. Один из охранников ударил его по голове дубинкой… Ну, дальше вы знаете. Парня прикончили просто за то, что он оказался у них на пути.

— Почему же сотрудники МЧС и ФСБ не обнаружили шахту? — удивилась Юля. — Там ведь шли розыски пропавшего летчика!

— Да не было никакого летчика. Это ж беспилотник! — поморщился Никита. — Неужели не понимаешь? Когда самолет упал, приехали солдатики, спешно погрузили обломки в грузовики и вывезли. Что им до той шахты?

— Следом в Каменном Броде появился Завадский, — продолжал Миронов. — Никто не знал, что он там вынюхивал, но Коровин забеспокоился. За Завадским нарисовалась вездесущая пресса.

Кирилл ехидно посмотрел на Юлю с Никитой. Она криво усмехнулась, Никита отвесил издевательский поклон.

— Затем соседка Глафиры — Анастасия — сболтнула, что журналисты, которые приезжали разузнать про Максима, расспрашивали деда про колонию. Кстати, дед не только резьбой по дереву увлекался, наличники там, ставни, но и матрицы для самодельных оберегов как раз он вырезал. Эти обереги у них вроде как символ принадлежности к тайному братству. Еще при отце Коровина сидел на зоне один сумасшедший, не то бывший ученый, не то писатель, зарубивший супругу топором. Так он был помешан на культе Ярилы и Коловрате. С его легкой руки все и понеслось. Наколки, обереги… Лебедев, кстати, подал эту идею Воронину, а тот удачно воплотил ее в жизнь. Вот такой круговорот Ярилы в природе получился! Словом, когда Коровин узнал, что дед тоже общался с вами, пришел в ярость и велел избавиться одним махом от всех. Никиту с Завадским обстреляли, старика задушили…

— Скоты, сволочи! — фыркнула Юля.

— Вот именно, но когда возле морга погибли две женщины, Коровин понял, что крепко пролетел, и решил затаиться. Но все было тихо, возле колонии никто не крутился, в Каменном Броде никто из посторонних не появлялся. И добычу возобновили. Кстати, Коровин всегда сам приезжал за рудой. А на этот раз не приехал, дочку замуж отдавал. СОБР и мои опера как раз на свадьбу нагрянули! Кстати, его люди сами занимались очисткой золота. Способ простой, но эффективный. Куски кварца с частицами золота мелко дробят, выкладывают горкой и нагревают паяльной лампой. Золото плавится, а так как кварц оно не смачивает, то капельками скатывается в поддон. Остается его переплавить в тигле, и слиток готов. Но они на слитки не заморачивались. Смотрите, — Миронов открыл ящик стола и достал тот самый пузырек от пенициллина, на который обратила внимание Юля во время недавнего визита в полицию. — В этот флакон входит ровно сто граммов золота. А при обыске у Коровина нашли их около тридцати. Те, которые не успели реализовать. Представляете, какими они суммами ворочали?

— Да-а! — задумчиво протянул Никита. — Если по официальному курсу, такой флакончик тянет почти на двести тысяч рублей. Ничего себе!

— Кстати, в Каменном Броде многие работали в шахте, — продолжал Миронов. — Большая часть поселка получала с незаконного старательства основной доход. Коровин забирал себе половину, но и остатка хватало с лихвой. В иные дни добывали до двухсот граммов за вылазку в шахту с ее обрушенными штольнями и затопленными горизонтами. Сейчас — гораздо меньше, но и то как повезет! Основное место приложения сил — целяки из кварца, которые при проходке оставляли для поддержания кровли. Их подрывали с помощью самодельной взрывчатки — адской смеси селитры, солярки и алюминиевой пудры. Некоторые умудрялись таким образом напромышлять до килограмма золота за сезон. Но Коровин имел с этого намного больше — по самым скромным подсчетам, до ста килограммов золота в год, то есть свыше шести пудов.

— Ничего себе! — переглянулись Юля и Никита, а Никита хмуро добавил:

— Тут пашешь, как вол, на машину фиг заработаешь!

— Зато спишь спокойно! Иногда! — усмехнулся Миронов и продолжал свой рассказ, похоже, с большим удовольствием. — За годы, что село жило под властью Коровина и его банды, там сложилась особая общность людей, свой замкнутый мир, где каждый обо всех все знает, своя субкультура, даже свой сленг и свои товарно-денежные отношения. Так, за бутылку спирта требовали грамм золота, за сто граммов ртути — необходимый компонент при очистке золота от примесей — тоже просили один грамм, а вот за детонатор — уже дороже, целых два грамма стоил детонатор. К слову, человек, который владел детонаторами, а это был известный вам Лебедев, почитался в поселке очень высоко.

— Да-а! — протянул Никита мечтательно, — впору романы писать, только сейчас на писательские гонорары не проживешь. А подамся-ка я в старатели! Золото мыть в тайге!

— Я этого не слышал! — буркнул Миронов.

— Шутит он, Кирилл! — улыбнулась Юля. — А ты продолжай, не тяни резину!

Миронов вздохнул, отхлебнул из кружки и отставил ее в сторону.

— А потом Коровин оборзел, — майор брезгливо сморщился. — Жителям позволил работать в шахте три раза в неделю и только днем. А в остальное время и даже ночью там пахали бомжи, которых его люди подобрали на городских свалках. Так что, если кто помирал, на его место находили нового бродягу. Кстати, — Миронов многозначительно поднял палец, — в этих каменоломнях нашли свой последний приют несколько клиентов Воронина, как понимаете, мужчины, которых он облапошил своими проповедями. В какой-то момент они прозрели, потребовали вернуть деньги. Тут-то друг Лебедев и подсуетился.