Завадский сделал шаг вперед так стремительно, что Никита отшатнулся, а Юля невольно дернула рукой с зажатым в ней шокером. Но Завадский остановился и посмотрел на него в упор:

— Что вы сказали?

— Никита, пойдем! — прошептала Юля, дергая его за рукав.

Но тот, с азартным блеском в глазах, подбоченившись, смотрел в лицо полковника.

— Повторяю, кто не понял, самолет разбился не здесь! — не сказал, а припечатал Никита. — У нас есть сведения, что катастрофа произошла гораздо раньше заявленной МЧС. Да и не стоила бы она такого шума. А еще у нас есть видео подлинного крушения…

Юля пнула Никиту, и тот, ойкнув, наконец, заткнулся. Завадский окинул их тяжелым взглядом, точно раздумывая, не придушить ли любопытных писак на месте.

— Я хочу увидеть эту запись! — помедлив, сказал он.

— У нас ее нет! — ответил Никита и покосился на Юлю, которая взирала на него с мрачным видом. — В смысле, с собой нет. Но мы можем ее обменять на правдивую информацию, которую хотелось бы использовать в статье!

Завадский подумал и затем хмуро кивнул.

— Хорошо! Договоримся! Я остановился в придорожном мотеле недалеко от Каменного Брода. В третьей комнате. Буду ждать вас с записью сегодня вечером. В восемнадцать ноль-ноль. Устроит это время?

— Вполне, — сказал Никита и толкнул словно окаменевшую Юлю плечом. — А сейчас нам пора!

Глупо, конечно, но повернуться спиной к Завадскому они решились не сразу, пятились с десяток шагов, пока не оказались возле пролома в ограждении. Все это время полковник, заложив руки за спину, не спускал с них глаз, буравил насквозь тяжелым взглядом. И, только оказавшись по другую сторону забора, Никита и Юля почувствовали себя в относительной безопасности. Они переглянулись и, не сговариваясь, припустили по лесу, не чуя под собой ног от пережитых волнений.

Они мчались между огромными соснами, напролом преодолевали кустарники, стрелой пролетели сквозь молодой березняк, старясь как можно скорее уйти от упавшего самолета, от странного полковника с тяжелым взглядом, от покинутой колонии, казалось, напичканной страхом и опасностью. Спотыкались о сучья, с трудом переводили дыхание. Ноги попадали то в скрытые ямы, то путались в траве. Юля с размаху приземлилась на четвереньки, ободрала ладонь, но лишь чертыхнулась от досады. Никита подал ей руку, и, даже не отряхнув джинсы, она рванула следом за ним, в душе проклиная тот день и час, когда согласилась на эту поездку. И только когда перед глазами возникло озера, они умерили бег, а затем остановились на лужайке среди редких сосен. Юля уселась на кстати подвернувшийся пенек. Никита устроился на траве, прислонившись спиной к дереву. По веткам над головой скакали сороки и что-то гневно горланили, видно, сердились на нежданных пришельцев.

— На кой ляд ты все ему выболтал? — сердито спросила Юля. — Думала, он нас прибьет на месте. Видел его ручищи?

Никита вяло махнул рукой.

— Сам не пойму, с чего меня разобрало? Чем-то он меня взбесил! Стоит, понты колотит, весь из себя крутой полковник. И врал как сивый мерин! Ну, я и разозлился!

Юля поджала губы.

— Оттачивай свое мастерство на брифингах! — зло сказала она. — Знаешь, как я испугалась?

— Чего бояться? — фыркнул Никита. — Подумаешь, полкаш из МЧС. Не съел бы он тебя, а меня тем более!

— Он такой же полковник МЧС, как я — балерина! — возразила Юля. — У него взгляд и манеры комитетчика.

— Да брось! — рассмеялся Никита. — Ты что, с первого взгляда отличишь комитетчика от обычного человека? По каким, интересно, признакам? Что-то я не помню, чтобы ты с ними общалась.

— Можно подумать, ты знаешь все о моем круге общения, — огрызнулась Юля. — Представь себе, знала одного. Он у Валерки в салоне машину покупал. Полмесяца от нас не вылезал. Вином поил, цветочки дарил. Душка-парень, а вот не нравился он мне, и все тут! Через месяц, наверно, как он машину купил, столкнулись мы с ним в магазине. Я ему: привет, Юрий Николаевич! А он подбородок вздернул и — мимо! Не увидел, не услышал, не узнал! И тогда я поняла, что мне в нем не нравилось. Взгляд! Он никогда в глаза не смотрел, а поверх головы. И в магазине также, поверх головы! И глаза — пустые!

— Ладно тебе! — отмахнулся Никита. — Осторожные они, провокаций боятся. Вдруг рядом жена ошивалась? Ревнивица! А тут ты нарисовалась, вся такая красивая. Шифровался мужик, что тут непонятно?

— Вот тебе и ладно! — скривилась Юля. — Шифровальщик! Небось к любовнице ходит только в дождь, чтобы жена след не взяла!

Она закрыла глаза и подставила лицо свежему ветерку, дувшему с озера, а Никита развалился на траве и задумчиво грыз травинку, не спуская глаз с Юли. Конечно, она была смелой, красивой и умной. О такой девушке можно было лишь мечтать, но он сглупил, не удержал… И вот теперь у него есть Светка, с которой можно забыться ненадолго, но в огонь и в полымя она не бросится и рядом в минуту опасности стоять не будет…

Юля неожиданно открыла глаза и застала его врасплох. Но, к счастью, мысли тайные не прочла, вероятно, потому, что голова ее была занята совсем другими проблемами.

— Олухи мы с тобой, Никита, первостатейные! Документы он нам не показал, поверили ему на слово! Получается, первому встречному все разболтали! Где его спасатели, спрашивается? Где их база? Машины? Палатки, снаряжение? Кто их вообще видел?

— Слушай, а ведь ты права! — медленно произнес Никита и сел. Взгляд его утратил мечтательное выражение. — Если он из МЧС, да еще руководит спасательными работами, то почему бродит по лесу один? Где его команда? И почему он живет в придорожном мотеле?