— Юлия Владимировна, вы не могли бы смотреть в другую сторону? — взмолился майор, едва справившись с кашлем, и вытер выступившие на глазах слезы.

— Могла бы! — милостиво согласилась она.

Миронов вздохнул с облегчением. А Юля сурово добавила:

— Но не стану! Ответь мне, что произошло на самом деле! Мне мало официальных сообщений.

— Была перестрелка, — неохотно признал Кирилл. — Двое убитых. Рикошетом зацепило санитарку, ранение по касательной, ничего серьезного. То, что Шмелев был в морге, подтвердили свидетели — сотрудники судмедэкспертизы. Он с патологоанатомом разговаривал, видимо, по поводу трупа Величко. Есть свидетельства его разговора с каким-то мужчиной, а во время перестрелки Никита прятался вместе с ним за машиной и, похоже, отстреливался.

— Что за бред? — возмутилась Юля. — Из чего он мог отстреливаться? Из пальца?

— Юля, убиты две женщины, это тебе не баран чихнул. Такого давно не было! То, что один из участников перестрелки, — известный журналист, не вычеркивает его из списка подозреваемых. Тем более, нам неизвестен второй.

— Я же тебе сказала: это наверняка был Завадский, — запальчиво воскликнула Юлия. — Он тоже ездит на «Ниве».

— «Наверняка» к делу не пришьешь! — отрубил Кирилл. — Я этого Завадского в глаза не видел. Если хочешь знать, в структуре ФСБ человека с такими приметами и фамилией нет. Одно из двух: или он вам наврал, или ты что-то сочинила, чтобы выгородить своего приятеля! Откуда мне знать?

Юля побледнела от возмущения и разразилась гневной тирадой:

— Я? Сочинила? Как тебе не стыдно, Миронов! Ты разве не знаешь Никиту? У него отродясь оружия не водилось! Ни газового пистолета, ни травматики! Ты не забыл, ко всему прочему, убили Ирину, мать его друга? Или думаешь, он эту поездку затеял, чтобы прикончить ее? Но для этого не нужно было затевать перестрелку среди бела дня на глазах множества свидетелей! Что-то тут не вяжется, сударь! Это в Никиту стреляли, а не он! А ты пальцем не шевелишь, чтобы выяснить, кто пытался его убить!

На них стали оглядываться, и Миронов довольно грубо прервал ее:

— Знаю вас, потому и говорю! И прекрати орать, а то люди подумают, что я сделал тебе непристойное предложение. — И уже тише спросил: — А как я должен был поступить? Пойти к начальству и сказать: два ретивых журналиста уверены, что смерть Максима Величко связана с падением секретного самолета, а в их расследование вмешался вдруг неизвестный, но подозрительный гражданин, который выдает себя за сотрудника ФСБ. И что, скорее всего, он был инициатором перестрелки, а затем увез Шмелева в неизвестном направлении. Так? А начальство меня спросит: не те ли это журналисты, которые несколько раз помешали нам в раскрытии резонансных преступлений?

— Помешали? — возмутилась Юля. — Ну, ты и нахал!

Но Миронова было уже не остановить. Он нервно оттолкнул тарелку, перегнулся через стол и, чиркнув ладонью по горлу, прошипел в ярости:

— Вот вы где у меня сидите со своими расследованиями! Задрали, как хорек курицу! Что вам неймется?

Миронов стукнул кулаком по столу, отчего тарелка подпрыгнула и едва не свалилась на пол. Юля успела вовремя ее подхватить. Кавказец, который пил компот и продолжал на них коситься, проворно вскочил со стула и чуть ли не бегом направился к выходу.

Юля ошеломленно молчала. Она видела Миронова в разных ситуациях, и злым, и покладистым, и почти дружелюбным. Но впервые столкнулась с его агрессией. Ее глаза нехорошо сузились.

— Задрали, значит? — ехидно уточнила она. — Ладно, посмотрим, как дальше сложится!

Юля поднялась, одернула летнее платьице и, смерив Миронова надменным взглядом, направилась к выходу.

— К прокурору пойдешь? — бросил ей вслед Миронов.

— Не твое дело! — ответила она, не подумав обернуться.

Кирилл вздохнул и уставился в тарелку с недоеденной котлетой и размазанным по краям пюре. Подливка показалась ему слишком жирной и противной, а вожделенная котлета и того хуже — вызывала чуть ли не рвотные ощущения. Запахи, витавшие в зале, из вкусных превратились вдруг в мерзопакостные, и майора с немыслимой силой потянуло на открытый воздух.

На улице ему стало легче. Он устроился на скамейке в тени густых акаций. Над желтыми соцветиями вились пчелы, газон был усыпан воздушными шариками одуванчиков. Миронов с наслаждением выкурил сигарету, вспомнил, что так и не прикоснулся к компоту, и, бросив окурок в урну, зло произнес:

— Испортила аппетит, зараза! — и посмотрел на часы.

До оперативного совещания в ФСБ оставалось меньше десяти минут.

«Тойота» рванула с места, распугав стаю жирных голубей. Юля вела машину и ругалась сквозь зубы и даже не заметила, как оказалась возле здания городской прокуратуры. Однако попытка взять его с первой атаки не увенчалась успехом. Городской прокурор Игорь Бобрин, с коим Юля и ее супруг дружили домами, сидел на селекторном совещании в администрации и к телефону не подходил.