Отдымился бой вчерашний,Высох пот, металл простыл.От окопов пахнет пашней,Летом мирным и простым.В полверсте, в кустах – противник,Тут шагам и пядям счёт.Фронт. Война. А вечер дивныйПо полям пустым идёт.По следам страды вчерашней,По немыслимой тропе;По ничьей, помятой, зряшнойЛуговой, густой траве;По земле, рябой от рытвин,Рваных ям, воронок, рвов,Смертным зноем жаркой битвыОпалённых у краёв…И откуда по пустомуДолетел, донёсся звук,Добрый, давний и знакомыйЗвук вечерний. Майский жук!И ненужной горькой ласкойРастревожил он ребят,Что в росой покрытых каскахПо окопчикам сидят,И такой тоской родноюСердце сразу обволок!Фронт, война. А тут иное:Выводи коней в ночное,Торопись на «пятачок».Отпляшись, а там сторонкойУдаляйся в березняк,Провожай домой девчонкуДа целуй – не будь дурак,Налегке иди обратно,Мать заждалася…И вдруг —Вдалеке возник невнятный,Новый, ноющий, двукратный,Через миг уже понятныйИ томящий душу звук.Звук тот самый, при которомВ прифронтовой полосеПоначалу все шофёрыРазбегались от шоссе.На одной постылой нотеНоет, воет, как в трубе.И бежать при всей охотеНе положено тебе.Ты, как гвоздь, на этом взгоркеВбился в землю. Не тоскуй.Ведь – согласно поговорке —Это малый сабантуй…Ждут, молчат, глядят ребята,Зубы сжав, чтоб дрожь унять.И, как водится, ораторТут находится под стать,С удивительной заботойПодсказать тебе горазд:– Вот сейчас он с разворотаИ начнёт. И жизни даст,Жизни даст!Со страшным рёвомСамолёт ныряет вниз,И сильнее нету словаТой команды, что готоваНа устах у всех;– Ложись!..Смерть есть смерть. Её приходаВсе мы ждём по старине.А в какое время годаЛегче гибнуть на войне?Летом солнце греет жарко,И вступает в полный цветВсё кругом. И жизни жалкоДо зарезу. Летом – нет.В осень смерть под стать картине,В сон идёт природа вся.Но в грязи, в окопной глинеВдруг загнуться? Нет, друзья…А зимой – земля, как камень,На два метра глубиной,Привалит тебя комками, —,Нет уж, ну её – зимой.А весной, весной… Да где там,Лучше скажем наперёд:Если горько гибнуть летом,Если осенью – не мёд,Если в зиму дрожь берёт,То весной, друзья, от этойПодлой штуки – душу рвёт.И какой ты вдруг покорныйНа груди лежишь земной,Заслонясь от смерти чёрнойТолько собственной спиной.Ты лежишь ничком, парнишкаДвадцати неполных лет.Вот сейчас тебе и крышка,Вот тебя уже и нет.Ты прижал к вискам ладони,Ты забыл, забыл, забыл,Как траву щипали кони,Что в ночное ты водил.Смерть грохочет в перепонках,И далёк, далёк, далёкВечер тот и та девчонка,Что любил ты и берёг.И друзей и близких лица,Дом родной, сучок в стене…Нет, боец, ничком молитьсяНе годится на войне.Нет, товарищ, зло и гордо,Как закон велит бойцу,Смерть встречай лицом к лицу,И хотя бы плюнь ей в морду,Если всё пришло к концу…Ну-ка, что за перемена?То не шутки – бой идёт.Встал один и бьёт с коленаИз винтовки в самолёт.Трёхлинейная винтовкаНа брезентовом ремне,Да патроны с той головкой,Что страшна стальной броне.Бой неравный, бой короткий,Самолёт чужой, с крестом,Покачнулся, точно лодка,Зачерпнувшая бортом.Накренясь, пошёл по кругу,Кувыркается над лугом, —Не задерживай – давай,В землю штопором въезжай!Сам стрелок глядит с испугом:Что наделал невзначай.Скоростной, военный, чёрный,Современный, двухмоторный —Самолёт – стальная снасть —Ухнул в землю, завывая,Шар земной пробить желаяИ в Америку попасть,– Не пробил, старался слабо.– Видно, место прогадал.– Кто стрелял? – звонят из штаба, —Кто стрелял, куда попал?Адъютанты землю роют,Дышит в трубку генерал.– Разыскать тотчас героя,Кто стрелял?А кто стрелял?Кто не спрятался в окопчик,Поминая всех родных,Кто он – свой среди своих —Не зенитчик и не лётчик,А герой – не хуже их?Вот он сам стоит с винтовкой,Вот поздравили его.И как будто всем неловко —Неизвестно отчего.Виноваты, что ль, отчасти?И сказал сержант спроста:– Вот что значит парню счастье,Глядь – и орден, как с куста!Не промедливши с ответом,Парень сдачу подаёт:– Не горюй, у немца этот —Не последний самолёт…С этой шуткой-поговоркой,Облетевшей батальон,Перешёл в герои Тёркин, —Это был, понятно, он. – Нет, поскольку о наградеРечь опять зашла, друзья,То уже не шутки радиКое-что добавлю я.Как-то в госпитале было.День лежу, лежу второй.Кто-то смотрит мне в затылок,Погляжу, а то – герой.Сам собой, сказать, – мальчишка,Недолеток-стригунок.И мутит меня мыслишка:Вот он мог, а я не мог…Разговор идёт меж нами,И спроси я с первых слов:– Вы откуда родом сами —Не из наших ли краёв?Смотрит он:– А вы откуда? —Отвечаю:– Так и так,Сам как раз смоленский буду,Может, думаю, земляк?Аж привстал герой:– Ну что вы,Что вы, – вскинул головой, —Я как раз из-под Тамбова, —И потрогал орден свой.И умолкнул. И похоже,Подчеркнуть хотел он мне,Что таких, как он, не можетБыть в смоленской стороне;Что уж так они вовекиРазличаются места,Что у них ручьи и рекиИ сама земля не та,И полянки, и пригорки,И козявки, и жуки…И куда ты, Васька Тёркин,Лезешь сдуру в земляки!Так ли, нет – сказать, – не знаю,Только мне от мысли тойСторона моя роднаяПоказалась сиротой,Сиротинкой, что не видноНа народе, на кругу…Так мне стало вдруг обидно, —Рассказать вам не могу.Это да, что я не гордыйПо характеру, а всё жВот теперь, когда я орденНацеплю, скажу я: врёшь!Мы в землячество не лезем,Есть свои у нас края.Ты – тамбовский? Будь любезен.А смоленский – вот он я,Не иной какой, не энский,Безымянный корешок,А действительно смоленский,Как дразнили нас, рожок.Не кичусь родным я краем,Но пройди весь белый свет —Кто в рожки тебе сыграетТак, как наш смоленский дед.Заведёт, задует сиваяЛихая борода:Ты куда, моя красивая,Куда идёшь, куда…И ведёт, поёт, заяривает —Ладно, что без слов,Со слезою выговариваетРадость и любовь.И за ту одну стариннуюЗа музыку-рожокВ край родной дорогу длиннуюСто раз бы я прошёл,Мне не надо, братцы, ордена,Мне слава не нужна,А нужна, больна мне родина,Родная сторона! Заняла война полсвета,Стон стоит второе лето.Опоясал фронт страну.Где-то Ладога… А где-тоДон – и то же на Дону…Где-то лошади в упряжкеВ скалах зубы бьют об лёд…Где-то яблоня цветёт,И моряк в одной тельняшкеТащит степью пулемёт…Где-то бомбы топчут город,Тонут на море суда…Где-то танки лезут в горы,К Волге двинулась беда…Где-то будто на задворке,Будто знать про то не знал,На своём участке ТёркинВ обороне загорал.У лесной глухой речушки,Что катилась вдоль войны,После доброй постирушкиПоразвесил для просушкиГимнастёрку и штаны.На припёке обнял землю.Руки выбросил вперёдИ лежит и так-то дремлет,Может быть, за целый год.И речушка – неглубокийРодниковый ручеёк —Шевелит травой-осокойУ его разутых ног.И курлычет с тихой лаской,Моет камушки на дне.И выходит не то сказка,Не то песенка во сне.Я на речке ноги вымою.Куда, реченька, течёшь?В сторону мою, родимую,Может, где-нибудь свернёшь.Может, где-нибудь излучинойПо пути зайдёшь туда,И под проволокой колючеюПроберёшься без труда,Меж немецкими окопами,Мимо вражеских постов,Возле пушек, в землю вкопанных,Промелькнёшь из-за кустов.И тропой своей исконноюПротечешь ты там, как тут,И ни пешие, ни конныеНа пути не переймут,Дотечешь дорогой кружноюДо родимого села.На мосту солдаты с ружьями,Ты под мостиком прошла,Там печаль свою великую,Что без края и конца,Над тобой, над речкой, выплакать,Может, выйдет мать бойца.Над тобой, над малой речкою,Над водой, чей путь далёк,Послыхать бы хоть словечко ей,Хоть одно, что цел сынок.Помороженный, простуженныйОтдыхает он, герой,Битый, раненый, контуженный,Да здоровый и живой…Тёркин – много ли дремал он,Землю-мать прижав к щеке, —Слышит:– Тёркин, к генералуНа одной давай ноге.Посмотрел, поднялся Тёркин,Тут связной стоит,– Ну что ж,Без штанов, без гимнастёркиК генералу не пойдёшь.Говорит, чудит, а всё жеСам, волнуясь и сопя,Непросохшую одёжуСпешно пялит на себя.Приросла к спине – не стронет.– Тёркин, сроку пять минут.– Ничего. С земли не сгонят,Дальше фронта не пошлют.Подзаправился на славу,И хоть знает наперёд,Что совсем не на расправуГенерал его зовёт, —Всё ж у главного порогаВ генеральском блиндаже —Был бы бог, так Тёркин богуПомолился бы в душе.Шутка ль, если разобраться:К генералу входишь вдруг, —Генерал – один на двадцать,Двадцать пять, а может статься,И на сорок вёрст вокруг.Генерал стоит над нами, —Оробеть при нём не грех, —Он не только что чинами,Боевыми орденами,Он годами старше всех.Ты, обжегшись кашей, плакал,Ты пешком ходил под стол,Он тогда уж был воякой,Он ходил уже в атаку,Взвод, а то и роту вёл.И на этой половине —У передних наших линий,На войне – не кто как онТвой ЦК и твой Калинин.Суд. Отец. Глава. Закон.Честью, друг, считай немалой,Заработанной в бою,Услыхать от генералаВдруг фамилию свою.Знай: за дело, за заслугуЖмёт тебе он крепко рукуБоевой своей рукой.– Вот, брат, значит, ты какой.Богатырь. Орёл. Ну, просто —Воин! – скажет генерал.И пускай ты даже ростомИ плечьми всего не взял,И одет не для парада, —Тут война – парад потом, —Говорят: орёл, так надоИ глядеть и быть орлом.Стой, боец, с достойным видом,Понимай, в душе имей:Генерал награду выдал —Как бы снял с груди своей —И к бойцовской гимнастёркеПрикрепил немедля сам,И ладонью:– Вот, брат Тёркин, —По лихим провёл усам.В скобках надобно, пожалуй,Здесь отметить, что усы,Если есть у генерала,То они не для красы.На войне ли, на парадеНе пустяк, друзья, когдаГенерал усы погладилИ сказал хотя бы:.– Да…Есть привычка боевая,Есть минуты и часы…И не зря ещё ЧапаевУважал свои усы.Словом – дальше. ГенералуПоказалось под конец,Что своей награде малоПочему-то рад боец.Что ж, боец – душа живая,На войне второй уж год…И не каждый день сбиваютИз винтовки самолёт.Молодца и в самом делеОтличить расчёт прямой,– Вот что, Тёркин, на неделюМожешь с орденом – домой…Тёркин – понял ли, не понял,Иль не верит тем словам?Только дрогнули ладониРук, протянутых по швам.Про себя вздохнув глубоко,Тёркин тихо отвечал:– На неделю мало срокуМне, товарищ генерал —Генерал склонился строго;– Как так мало? Почему?– Потому – трудна дорогаНынче к дому моему.Дом-то вроде недалечко,По прямой – пустяшный путь…– Ну а что ж?– Да я не речка;Чтоб легко туда шмыгнуть.Мне по крайности вначалеДнем соваться не с руки.Мне идти туда ночами,Ну, а ночи коротки…Генерал кивнул:– Понятно!Дело с отпуском – табак. —Пошутил:– А как обратноТы пришёл бы?..– Точно ж так…Сторона моя лесная,Каждый кустик мне – родня.Я пути такие знаю,Что поди поймай меня!Мне там каждая знакомаБорозденка под межой.Я – смоленский. Я там дома.Я там – свой, а он – чужой.– Погоди-ка. Ты без шуток.Ты бы вот что мне сказал…И как будто в ту минутуЧто-то вспомнил генерал.На бойца взглянул душевнейИ сказал, шагнув к стене:– Ну-ка, где твоя деревня?Покажи по карте мне.Тёркин дышит осторожноУ начальства за плечом.– Можно, – молвит, – это можно.Вот он Днепр, а вот мой дом.Генерал отметил точку.– Вот что, Тёркин, в одиночкуНе резон тебе идти.Потерпи уж, дай отсрочку,Нам с тобою по пути…Отпуск точно, аккуратноЗа тобой прошу учесть.И боец сказал:– Понятно. —И ещё добавил:– Есть.Встал по форме у порога,Призадумался немного,На секунду на одну…Генерал усы потрогалИ сказал, поднявшись:– Ну?..Скольких он, над картой сидя,Словом, подписью своей,Перед тем в глаза не видя,Посылал на смерть людей!Что же, всех и не увидишь,С каждым к росстаням не выйдешь,На прощанье всем нельзяЗаглянуть тепло в глаза.Заглянуть в глаза, как другу,И пожать покрепче руку,И по имени назвать,И удачи пожелать,И, помедливши минутку,Ободрить старинной шуткой:Мол, хотя и тяжело,А, между прочим, ничего…Нет, на всех тебя не хватит,Хоть какой ты генерал.Но с одним проститься кстатиГенерал не забывал.Обнялись они, мужчины,Генерал-майор с бойцом, —Генерал – с любимым сыном,А боец – с родным отцом.И бойцу за тем порогомПредстояла путь-дорогаНа родную сторону,Прямиком – через войну.

Я покинул дом когда-то,

Позвала дорога вдаль.

Не мала была утрата,

Но светла была печаль.

И годами с грустью нежной –

Меж иных любых тревог –

Угол отчий, мир мой прежний

Я в душе моей берёг.

Да и не было помехи

Взять и вспомнить наугад

Старый лес, куда в орехи

Я ходил с толпой ребят.

Лес – ни пулей, ни осколком

Не пораненный ничуть,

Не порубленный без толку,

Без порядку как-нибудь;

Не корчёванный фугасом,

Не поваленный огнём,

Хламом гильз, жестянок, касок

Не заваленный кругом;

Блиндажами не изрытый,

Не обкуренный зимой,

Ни своими не обжитый,

Ни чужими под землёй.

Милый лес, где я мальчонкой

Плёл из веток шалаши,

Где однажды я телёнка,

Сбившись с ног, искал в глуши…

Полдень раннего июня

Был в лесу, и каждый лист,

Полный, радостный и юный,

Был горяч, но свеж и чист.

Лист к листу, листом прикрытый,

В сборе лиственном густом

Пересчитанный, промытый

Первым за лето дождём.

И в глуши родной, ветвистой,

И в тиши дневной, лесной

Молодой, густой, смолистый,

Золотой держался зной.

И в спокойной чаще хвойной

У земли мешался он

С муравьиным духом винным

И пьянил, склоняя в сон.

И в истоме птицы смолкли…

Светлой каплею смола

По коре нагретой ёлки,

Как слеза во сне, текла…

Мать-земля моя родная,

Сторона моя лесная,

Край недавних детских лет,

Отчий край, ты есть иль нет?

Детства день, до гроба милый,

Детства сон, что сердцу свят,

Как легко всё это было

Взять и вспомнить год назад.

Вспомнить разом что придётся –

Сонный полдень над водой,

Дворик, стёжку до колодца,

Где песочек золотой;

Книгу, читанную в поле,

Кнут, свисающий с плеча,

Лёд на речке, глобус в школе

У Ивана Ильича…

Да и не было запрета,

Проездной купив билет,

Вдруг туда приехать летом,

Где ты не был десять лет…

Чтобы с лаской, хоть не детской,

Вновь обнять старуху мать,