Не под проволокой немецкой

Нужно было проползать.

Чтоб со взрослой грустью сладкой

Праздник встречи пережить –

Не украдкой, не с оглядкой

По родным лесам кружить.

Чтоб сердечным разговором

С земляками встретить день –

Не нужда была, как вору,

Под стеною прятать тень…

Мать-земля моя родная,

Сторона моя лесная,

Край, страдающий в плену!

Я приду – лишь дня не знаю,

Но приду, тебя верну.

Не звериным робким следом

Я приду, твой кровный сын, –

Вместе с нашею победой

Я иду, а не один.

Этот час не за горою,

Для меня и для тебя…

А читатель той порою

Скажет:

– Где же про героя?

Это больше про себя,

Про себя? Упрёк уместный,

Может быть, меня пресёк.

Но давайте скажем честно!.

Что ж, а я не человек?

Спорить здесь нужды не вижу,

Сознавайся в чём в другом.

Я ограблен и унижен,

Как и ты, одним врагом.

Я дрожу от боли острой,

Злобы горькой и святой.

Мать, отец, родные сёстры

У меня за той чертой.

Я стонать от боли вправе

И кричать с тоски клятой.

То, что я всем сердцем славил

И любил – за той чертой.

Друг мой, так же не легко мне,

Как тебе с глухой бедой.

То, что я хранил и помнил,

Чем я жил – за той, за той –

За неписаной границей,

Поперёк страны самой,

Что горит, горит в зарницах

Вспышек – летом и зимой…

И скажу тебе, не скрою, –

В этой книге, там ли, сям,

То, что молвить бы герою,

Говорю я лично сам.

Я за всё кругом в ответе,

И заметь, коль не заметил,

Что и Тёркин, мой герой,

За меня гласит порой.

Он земляк мой и, быть может,

Хоть нимало не поэт,

Всё же как-нибудь похоже

Размышлял. А нет, ну – нет.

Тёркин – дальше. Автор – вслед.

Бой безвестный, о которомРечь сегодня поведём,Был, прошёл, забылся скоро…Да и вспомнят ли о нём?Бой в лесу, в кустах, в болоте,Где война стелила путь,Где вода была пехотеПо колено, грязь – по грудь;Где брели бойцы понуро,И, скользнув с бревна в ночи,Артиллерия тонула,Увязали тягачи.Этот бой в болоте дикомНа втором году войныНе за город шёл великий,Что один у всей страны;Не за гордую твердыню,Что у матушки-реки,А за некий, скажем ныне,Населённый пункт Борки.Он стоял за тем болотомУ конца лесной тропы,В нём осталось ровным счётомОбгорелых три трубы.Там с открытых и закрытыхОгневых – кому забыть! —Было бито, бито, бито,И, казалось, что там бить?Там в щебёнку каждый камень,В щепки каждое бревно.Называлось там БоркамиМесто чёрное одно.А в окружку – мох, болото,Край от мира в стороне.И подумать вдруг, что кто-тоЗдесь родился, жил, работал,Кто сегодня на войне.Где ты, где ты, мальчик босый,Деревенский пастушок,Что по этим дымным росам,Что по этим кочкам шёл?Бился ль ты в горах Кавказа,Или пал за Сталинград,Мой земляк, ровесник, брат,Верный долгу к приказуРусский труженик-солдат.Или, может, а этих дымах,Что уже недалеки,Видишь нынче свой родимыйУгол дедовский, Борки?И у той черты недальной,У земли многострадальной,Что была к тебе добра,Влился голос твой в печальныйИ протяжный стон: «Ура-а…»Как в бою удачи малоИ дела нехороши,Виноватого, бывало,Там попробуй поищи.Артиллерия толковоГоворит – она права:– Вся беда, что танки сноваВ лес свернули по дрова.А ещё сложнее счёты,Чуть танкиста повстречал:– Подвела опять пехота.Залегла. Пропал запал.А пехота не хвастливо,Без отрыва от землиЛишь махнёт рукой лениво:– Точно. Танки подвели.Так идёт оно по кругу,И ругают все друг друга,Лишь в согласье все подрядАвиацию бранят.Все хорошие ребята,Как посмотришь – красота.И ничуть не виноваты,И деревня не взята.И противник по болоту,По траншейкам торфянымСадит вновь из миномётов —Что ты хочешь делай с ним.Адреса разведал точно,Шлёт посылки спешной почтой,И лежишь ты, адресат,Изнывая, ждёшь за кочкой,Скоро ль мина влепит в зад.Перемокшая пехотаВ полный смак клянёт болото,Не мечтает о другом —Хоть бы смерть, да на сухом.Кто-нибудь ещё расскажет,Как лежали там в тоске.Третьи сутки кукиш кажетВ животе кишка кишке.Посыпает дождик редкий,Кашель злой терзает грудь.Ни клочка родной газетки —Козью ножку завернуть;И ни спичек, ни махорки —Всё раскисло от воды.– Согласись, Василий Тёркин,Хуже нет уже беды?Тот лежит у края лужи,Усмехнулся:– Нет, друзья,о сто раз бывает хуже,Это точно знаю я.– Где уж хуже…– А не спорьте,Кто не хочет, тот не верь,Я сказал бы: на курортеМы находимся теперь.И глядит шутник великийНа людей со стороны.Губы – то ли от черники,То ль от холода черны,Говорит:– В своём болотеТы находишься сейчас.Ты в цепи. Во взводе. В роте.Ты имеешь связь и часть.Даже сетовать неловкоПри такой, чудак, судьбе.У тебя в руках винтовка,Две гранаты при тебе.У тебя – в тылу ль, на фланге, —Сам не знаешь, как силён, —Бронебойки, пушки, танки.Ты, брат, – это батальон.Полк. Дивизия. А хочешь —Фронт. Россия! Наконец,Я, скажу тебе корочеИ понятней: ты – боец.Ты в строю, прошу усвоить,А быть может, год назадТы бы здесь изведал, воин,То, что наш изведал брат.Ноги б с горя не носили!Где свои, где чьи края?Где тот фронт и где Россия?По какой рубеж своя?И однажды ночью поздно,От деревни в сторонеУкрывался б ты в колхозной,Например, сенной копне…Тут, озноб вдувая в души,Долгой выгнувшись дугой,Смертный свист скатился в уши,Ближе, ниже, суше, глуше —И разрыв!За ним другой…– Ну, накрыл. Не даст дослушатьЧеловека.– Он такой…И за каждым тем разрывомНа примолкнувших ребятРваный лист, кружась лениво,Ветки сбитые летят.Тянет всех, зовёт куда-то,Уходи, беда вот-вот…Только Тёркин:– Брось, ребята,Говорю – не попадёт.Сам сидит как будто в кресле,Всех страхует от огня.– Ну, а если?..– А уж если…Получи тогда с меня.Слушай лучше. Я серьёзноРассуждаю о войне.Вот лежишь ты в той бесхозной,В поле брошенной копне.Немец где? До ближней хатыПолверсты – ни дать ни взять,И приходят два солдатаВ поле сена навязать.Из копнушки вяжут сено,Той, где ты нашёл приют,Уминают под коленоИ поют. И что ж поют!Хлопцы, верьте мне, не верьте,Только врать не стал бы я,А поют худые черти,Сам слыхал: «Москва моя».Тут состроил Тёркин рожуИ привстал, держась за пень,И запел весьма похоже,Как бы немец мог запеть.До того тянул он криво,И смотрел при этом онТак чванливо, так тоскливо,Так чудно, – печёнки вон!– Вот и смех тебе. ОднакоУслыхал бы ты тогдаЭту песню, – ты б заплакалОт печали и стыда.И смеёшься ты сегодня,Потому что, знай, боец:Этой песни прошлогоднейНынче немец не певец.– Не певец-то – это верно,Это ясно, час не тот…– А деревню-то, примерно,Вот берём – не отдаёт.И с тоскою бесконечной,Что, быть может, год берёг,Кто-то так чистосердечно,Глубоко, как мех кузнечный,Вдруг вздохнул:– Ого, сынок!Подивился Тёркин вздоху,Посмотрел, – ну, ну! – сказал, —И такой ребячий хохотВсех опять в работу взял.– Ах ты, Тёркин. Ну и малый.И в кого ты удался,Только мать, наверно, знала…– Я от тётки родился.– Тёркин – тёткин, ёлки-палки,Сыпь ещё назло врагу.– Не могу. Таланта жалко.До бомбёжки берегу.Получай тогда на выбор,Что имею про запас.– И за то тебе спасибо.– На здоровье. В добрый час.Заключить теперь нельзя ли,Что, мол, горе не беда,Что ребята встали, взялиДеревушку без труда?Что с удачей постояннойТёркин подвиг совершил:Русской ложкой деревяннойВосемь фрицев уложил!Нет, товарищ, скажем прямо:Был он долог до тоски,Летний бой за этот самыйНаселённый пункт Борки.Много дней прошло суровых,Горьких, списанных в расход.– Но позвольте, – скажут снова, —Так о чём тут речь идёт?.Речь идёт о том болоте,Где война стелила путь,Где вода была пехотеПо колено, грязь – по грудь;Где в трясине, в ржавой каше,Безответно – в счёт, не в счёт —Шли, ползли, лежали нашиДнём и ночью напролёт;Где подарком из подарков,Как труды ни велики,Не Ростов им был, не Харьков,Населённый пункт Борки.И в глуши, в бою безвестном,В сосняке, в кустах сырыхСмертью праведной и честнойПали многие из них.Пусть тот бой не упомянутВ списке славы золотой,День придёт – ещё повстанутЛюди в памяти живой.И в одной бессмертной книгеБудут все навек равны —Кто за город пал великий,Что один у всей страны;Кто за гордую твердыню,Что у Волги у реки,Кто за тот, забытый ныне,Населённый пункт Борки.И Россия – мать родная —Почесть всем отдаст сполна.Бой иной, пора иная,Жизнь одна и смерть одна.

Всех, кого взяла война,

Каждого солдата

Проводила хоть одна

Женщина когда-то…

Не подарок, так бельё

Собрала, быть может,

И что дольше без неё,

То она дороже.

И дороже этот час,

Памятный, особый,

Взгляд последний этих глаз,

Что забудь попробуй.

Обойдись в пути большом,

Глупой славы ради,

Без любви, что видел в нём,

В том прощальном взгляде.

Он у каждого из нас

Самый сокровенный

И бесценный наш запас,

Неприкосновенный.

Он про всякий час, друзья,

Бережно хранится.

И с товарищем нельзя

Этим поделиться,

Потому – он мой, он весь –

Мой, святой и скромный,

У тебя он тоже есть,

Ты подумай, вспомни.

Всех, кого взяла война,

Каждого солдата

Проводила хоть одна

Женщина когда-то…

И приходится сказать,

Что из всех тех женщин,

Как всегда, родную мать

Вспоминают меньше.

И не принято родной

Сетовать напрасно, –

В срок иной, в любви иной

Мать сама была женой

С тем же правом властным.

Да, друзья, любовь жены, –

Кто не знал – проверьте, –

На войне сильней войны

И, быть может, смерти.