Он прошелся глазами по лицам студентов, вглядываясь в парней, как будто пытаясь угадать – кто бы из них мог быть Шумахером… Впрочем, не исключено, что мальчишка учится по соседству, в Академии: стадион ведь у них один на два вуза.

Один парень, наконец, произнес не совсем уверенно:

– Гомер был слепой.

Все засмеялись. Алексей Александрович улыбнулся тоже.

Другой парень, как бы споря с сокурсником, веско возразил:

– Но кое-что, судя по всему, он в своей жизни повидал. Алексей Александрович осторожно, чтобы не нарушить ход рассуждений ребят, уточнил:

– Скорее, Гомер многое слышал. Существует версия, что иониец Гомер написал свою «Илиаду» на богатом материале троянских сказаний.

Девушка, явно первая красавица курса, произнесла, кокетливо наматывая прядку волос на палец с эффектным маникюром:

– Я знаю, что некоторых красавиц, вот Натали Гончарову, например, ненавидели за смерть Пушкина… Цветаева ее ненавидела. Может, Гомер ненавидел Елену? За все беды, что она принесла? Вот и решил – пусть ты хоть сто раз красавица, я про тебя писать не буду…

– … чертова кукла, – добавил в тон какой-то остряк с галерки. Прозвучало это, впрочем, как-то двусмысленно. Несколько обескураженная красотка оглянулась на комментатора с галерки и с достоинством села.

Найденов одобрительно кивнул красивой девочке:

– Оригинальная теория, но и она маловероятна. Как бы Гомер ни относился к Прекрасной Елене, своих собственных чувств он все же не выдал…

Шумахер слушал интересную дискуссию и задумчиво рисовал профиль Елены. Но не той, что своей божественной красотой сгубила Трою с подавляющим числом мужского населения. Это – другая Елена… Гладко зачесанные волосы, четкие строгие брови, прозрачные, почти светящиеся серые глаза. Потом он пририсовал к ее головке длинные локоны, высоко скрепленные на макушке, длинную лебединую шею, добавил тунику со складками…

Алексей Александрович как раз проходил мимо, но, когда преподаватель был только в шаге от него, задумчивый художник встрепенулся и успел перевернуть листок…

Говорят иногда: «Покажи, как ты живешь, и я скажу, кто ты». В случае с Борисом эта штука не прошла бы. На стене его комнаты, почти по периметру, не оставляя свободной ни пяди обоев, висели плакаты со спортивными звездами – Роналдо, Зидан, Михаэль Шумахер, Борис Беккер, Анна Курникова, Алина Кабаева… Музыкальный центр, полка с лазерными дисками и видеокассетами – обычные мальчишеские атрибуты – тоже ничего не сообщали об индивидуальности их владельца.

Вот в шкафу было кое-что интересное: парадная форма ВДВ, например, с солидным набором значков…

А в столе, в ближнем к стене ящике, на дне лежала тетрадка с четырнадцатью лирическими стихотворениями, из которых самому автору нравились только два. Остальных он стеснялся.

А под диваном, на котором растянулся Борис, прятались до следующего лета подводное ружье и итальянские ласты.

Но кто же будет заглядывать в шкаф, в стол или под диван?

Борис спал, как спят только очень молодые и очень здоровые люди – на животе, обняв подушку и раскинув загорелые сильные ноги. В шесть часов утра вместе с последним сигналом точного времени к нему в комнату пришла мама и начала осторожно будить:

– Сынок, вставай!

– М-м-м… Рано…

– Ты же вчера попросил разбудить.

Борис несколько секунд безуспешно силился раскрыть глаза, наконец, ему это удалось. Он посмотрел на часы, тут же вскочил, одним прыжком – мимо удивленной такой метаморфозой матери – переместился к телевизору и включил его. А там… Ну, наконец-то! Уже несколько дней он не мог поймать Елену в эфире!

– Доброе утро! – на экране появилась сияющая Елена и ее симпатичный партнер-ведущий. Они начали с обычного диалога о погоде на сегодня, потом промелькнул музыкальный клип, потом кто-то позвонил в студию, потом они представили гостью – известную, по их словам, и абсолютно незнакомую Борису актрису.

Борька уселся прямо перед экраном как был – лохматый, неумытый, в одних трусах. Мама спросила:

– Тебе завтрак сюда подать или сходишь на кухню поешь?

Но Борис как будто не услышал – он смотрел на экран. Потом с улыбкой произнес:

– Доброе утро, Елена…

А уж потом обратился к несколько озадаченной матери:

– Мам, принеси сюда, ладно?

Мать еще некоторое время постояла в дверях, с интересом наблюдая за сыном, потом пошла готовить своему большому мальчику завтрак.

Лена, закончив съемку в утренней передаче, сняв лишнюю косметику и распустив волосы по плечам («чтобы отдохнули»), шла мимо редакционной комнаты передачи «Блоу-ап». Из нее мигом выскочил заметивший ее краем профессионально зоркого глаза Катаев. Натягивая на ходу свою неизменную рыжую кожаную куртку, легко догнал ее, приобнял за плечи:

– Привет, любовь моя! Как вообще дела?

Усталая Лена шла рядом, привычно не сбрасывая руки своего приятеля Катаева с плеча, подумав попутно: «… если бы к Сережке приревновал хоть раз – так ведь нет…» Вместо ответа легонько махнула ладошкой и вдруг спросила: