Она сделала паузу. Борис сидел, как на скамье подсудимых, поставив руки на колени, опустив голову.

– Потом, уже в автобусе, успокоилась, никуда не опоздала, – продолжала Лена. – Открыла сумочку, а там, в газетке, представляешь, – бутерброд! Успел подкинуть, пока я бегала, как кошка угорелая… Кривой такой, смешной, куски толстые, неровные…

Она сделала паузу: неожиданный комок сжал ей горло.

– Я никогда в жизни ничего вкуснее не ела, чем этот бутерброд!

Борис, конечно, понимал, что сейчас самое время уйти, «романтический ужин» уже состоялся, но не нашел в себе силы встать со стула.

А Лена, кажется, совсем не обращая на него внимания, все с тем же полуотсутствующим видом продолжала:

– Знаешь, у него, по-моему, вообще нет недостатков, так, смешные мелочи… Вот он зонты теряет все время. Мы женаты всего пять лет, а он уже потерял их штук десять. Я заставлю утром взять – вечером он приходит без зонта.

Она засмеялась, взглянув на Бориса, будто приглашая посмеяться вместе, потом добавила:

– Но когда мы в дождь идем куда-то вместе, он его нигде не оставит, не забудет, потому что на улице надо прикрывать меня.

Борис решился, наконец, спросить:

– Лена, и он от тебя ушел?

Лена посмотрела на него оценивающе:

– А ты бы не ушел? Я ведь ему рассказала, что познакомилась с тобой.

У Бориса сделались большие глаза, а заметившая это Лена спросила:

– Тебе это странно? А мне не странно. У меня нет и никогда не было от него никаких секретов… Не было. Я просто рассказала, что встретила…

Она встала, подошла к подавшемуся к ней Борису и подняла руку со сверкающим под электрическим светом камнем над его красивой головой. Потом, не сразу, нежно погладила. И только после этого продолжила:

– Встретила всю… юность мира в одном, таком милом, таком прекрасном лице и, как видишь, поддалась очарованию.

Конечно, Борис понял, что это прощание. Взял ее руку, потом другую, положил их себе на плечи и обнял Елену за талию. Лена не отстранилась, потому что всему, даже самому нежному поцелую, приходит конец.

Уже у входной двери Борис нашел в себе силу проститься с прекрасной Еленой. Вот только слово «до свидания» ему никак не давалось.

– Ну, хорошо. Я пойду, Лена. У меня, я же совсем забыл, завтра семинар…

Лена кивнула. Он вышел.

Еще держась за ручку двери, произнес:

– Знаешь, а я тоже умею делать бутерброды… А больше ничего.

Пошел к лестнице. Обернулся.

– А зонта у меня нет. И никогда не было. Я люблю дождь… В дождь не нужно никому объяснять, почему плохое настроение.

И, еще раз посмотрев на Лену, побежал вниз.

Она стояла неподвижно, пока не услышала, как знакомо пискнули дверцы, как зафыркал мотор его «запорожца», – и просто закрыла лицо руками.

Свои семинары по античной литературе Алексей Александрович всегда проводил в форме зачетов. Не из вредности – оценки ведь все равно останутся только в его личном журнале. А просто потому, что к зачету или экзамену у него уже складывалось определенное впечатление о студенте, он знал, чего от него ожидать, к кому проявить снисхождение, к кому – большую требовательность. Были случаи, когда только по результатам семинаров он ставил пятерки абсолютно не знающему ответа на конкретный билет студенту…

Хорошенькая девушка, которая так любит японские кроссворды, оказалась начитанной умницей. Выслушав ее ответ на основной вопрос билета, Найденов, улыбаясь, предложил:

– Если вы мне ответите, как звали собаку Одиссея и где находится древняя Колхида, я поставлю вам пятерку. Это будет первый шаг к автоматически сданному экзамену.

Девушка задумалась. Потом, кивнув сама себе, уверенно произнесла:

– Ну, Колхида – это в Грузии. Вернее, Колхида – это Грузия… А собаку?

По лицу девушки было явно заметно, что наличие собаки у царя-путешественника для нее вообще новость.

Найденов склонился над своим журналом, что-то в нем записал, с улыбкой вновь обратился к девушке:

– Когда я учился у профессора Лапидуса, это был коронный вопрос. А коронный ответ на него был вот как раз… «Лапидус». Один студент выдал: «Лапидус, говорит, эту собаку звали, ясное дело…» Семен Наумович очень был интеллигентный человек, ничего ему не сказал, двойку даже не поставил, а вот легенда пошла гулять с курса на курс…

Девушка робко улыбнулась и пошла на свое место. А Алексей Александрович сказал, обращаясь уже ко всем присутствующим, уткнувшимся в свои листки: