Шрифт:
– Ну, таксист, ну, молоток! – крутя баранку милицейского «уазика», воскликнул лейтенант Кравцов. – Усмотрел у него пистолет! Он что, надгробные плиты расстреливать собрался? Вот, блин, дела! Теперь сядет…
– Не сядет, – мрачно сказал Ковалев. – Он же с оружием…
Кравцов недоуменно посмотрел на своего начальника.
– Не сядет, – повторил Ковалев. – И не гляди на меня так. На дорогу гляди. Работа у нас такая, понял?
У кладбищенских ворот их поджидал сторож. Забрался в машину и стал показывать дорогу к могиле Виктора Бабойдо.
Миновав старую часть кладбища, «уазик» поехал вдоль недавно появившихся могильных холмиков. И тут сидящие в машине услышали выстрелы…
Луна освещала человека в сером плаще, стрелявшего в упор по свежим венкам на одной из могил.
– Сергей! – крикнул Ковалев, высунувшись из машины и держа пистолет наготове. – Бросай оружие и иди сюда!
Но Успенский продолжал стрелять, как будто не слышал.
– Последний раз говорю, брось пистолет! – снова крикнул Ковалев и выстрелил в воздух.
Успенский медленно повернулся к милицейской машине, и его рука автоматически направила дуло пистолета в ту же сторону. Этого оказалось достаточно для того, чтобы положить конец всей этой истории…
Признайся старина, ты умеешь завязывать галстук?
(Одноактная пьеса)
Действующие лица:
Бодров Константин – 1-ый кларнет в преуспевающем театре оперы и балета. 35 лет.
Почечуев Валентин – 3-я валторна в военно-духовом оркестре. Сверхсрочник (старший сержант), одет в военную форму. 35 лет.
Официант. (до двадцати лет)
Гардеробщик (старик лет семидесяти)
Место действия маленькое элитное кафе в центре города. Два давнишних друга, после многолетнего перерыва встречаются после работы в пятницу.
Бодров. Проходи, проходи, что ты как неживой?!
Почечуев. (боязливо оглядываясь по сторонам) Костя, зачем ты меня сюда привел? Здесь наверное кофе пол моей зарплаты стоит.
Бодров. (по хозяйски вешает пальто на руку гардеробщика)
Почечуев. (снимает шинель и берет ее с собой)
Бодров. (бодро потирает озябшие ладони и щелчком подзывает официанта) (подходит официант)
Бодров. Нам грамм триста Hennessi, лимончик, (хлопает официанта по плечу) сам порежь, тонко.. Так и… что там еще?!…Шоколад какой-нибудь, только горький… (официант утвердительно кивает и уходит). Садись Валя, садись. Что ты прям, как красна-девица? Не боись. Я угощаю.
Почечуев. Ну раз так, ловлю на слове. (садятся)
Бодров. Эх… пятница-развратница!.. Ну как ты, рассказывай?
Почечуев. Ой, Костя… Что тут говорить? С утра парадная подготовка. Днем – жмурики. Или наоборот.
Бодров. А что таким упадническим тоном? Вот и хорошо! Рад за тебя! Всегда на свежем воздухе!
Почечуев. Легко тебе говорить, сидя в теплой яме, а у меня от этого стояния суставы по ночам ноют.
Бодров. Да ладно тебе на себя наговаривать. (шутя бьет Почечуева по плечу) Ты еще крепкий старик, Розенбом. А потом, кому ты это рассказываешь? Сам два года срочной отпахал. Нормально все. Жить можно.
Почечуев. Кому как…
(официант приносит коньяк и закуску)
Бодров официанту Свободен пока… Сами разберемся. (разливает по рюмкам) Ну, давай, Валек, за встречу! За дружбу… (пьют)
Почечуев. Вкусно!
Бодров. А ты думал?! (любопытно озираясь по сторонам) А я только что из Праги. Фестиваль оперного искусства. Через неделю в Зальцбург. «Рому с Юлькой» повезем, новая постановка… Прокофьев, поди, три раза в гробу успел перевернуться, пока мы репетировали. Прикинь, Ромео в джинсах, Джульетта в топике! Хуля, модерн!!!
Почечуев. Хорошо тебе. А у меня дома сегодня будет старая постановка, классика…
Бодров. Что такое?
Почечуев. В главных ролях я и моя суженая, играем самих себя… Строго по Константину Сергеевичу. Короче, каждый день скандал и нервотрепка. А причина простая – деньги! Вернее, их отсутствие плюс генетическая неудовлетворенность жизнью и судьбой… (мимо проходящий официант случайно слышит слова Почечуева, едва заметно смеется над ним. Почечуев замечает это и стыдливо опускает глаза.)