А поездка в Ленинград все же состоялась, но уже в следующем учебном году.

Торжественная часть подошла к концу, и вскоре все разместились за составленными вместе накрытыми столами. Устроившийся напротив Петров отсалютовал Успенскому рюмкой водки, тот поднял свою, но пить не стал. Он отыскал глазами Павлова, которого не видел уже очень давно – тот на такие встречи если и ходил, то лишь в первые годы после окончания школы. Теперь это был не в меру упитанный коренастый мужик с заплывшими, то ли от частого принятия алкоголя, то ли от какой-то болезни, глазками, но сохранивший, тем не менее, былую подвижность и густую, зачесанную назад шевелюру. Павлов был всецело погружен в еду – он тщательно жевал свинину и запивал ее красным вином.

Когда отзвучали застольные речи, и почти все было съедено и выпито, объявили танцы. Сергей Юрьевич не слишком любил это развлечение, но не отказал, когда его пригласила некая женщина, представившаяся Лизой. Танцуя, Успенский изо всех сил пытался вспомнить такую одноклассницу, но безрезультатно.

– Что, не получается? – хитро усмехнулась она. – Я пришла в девятом классе, вас уже не было. Но я вас знаю. Леша мне о вас рассказывал, и фотографии у нас есть школьные. Ну что, догадались? Я жена Леши Павлова.

Успенский внимательно посмотрел на Лизу и попытался представить, какой она была лет тридцать назад. Получалась довольно-таки симпатичная девушка.

– И что же Леша вам обо мне рассказывал? – спросил Сергей Юрьевич.

– Да всякие смешные школьные истории…

– Понятно, – кивнул Успенский. – Да, были у нас смешные истории. И не только смешные…

Музыка смолкла, и к ним подошел Павлов.

– Узнаешь, Лешенька? – прощебетала Лиза.

Павлов вгляделся в Успенского и воскликнул:

– Господи! А я все смотрю, смотрю, вспоминаю, вспоминаю… Сергей, ты, что ли?! Дай-ка, я тебя обниму!

– Здравствуй, здравствуй! – натужно вежливо сказал Успенский и похлопал Павлова по плечу. – А вот я тебя не забыл! Я тебя, Леха, всю оставшуюся жизнь помнить буду!

– Шутит, шутит, ты смотри, Лизонька, как он шутит! – захохотал Павлов. – Он всегда такой был, сукин сын!

Успенский смотрел прямо в глаза своему однокласснику, силясь найти в них хотя бы капельку вещества под названием «совесть». Вдруг он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и, обернувшись, увидел Петрова.

Злоба вспыхнула у него в сердце, и не столько даже на всю эту покрытую толстым слоем пыли историю, которую он – ее жертва – уже успел как следует забыть, сколько на то, что до сих пор есть люди, умеющие так лихо возвращать его в те времена…

Павлов тараторил и тараторил, успев вспомнить многие случаи из школьной жизни. Разумеется, молчал он только об одном… В конце концов, он пригласил Успенского к себе домой, чтобы там продолжить банкет. И Сергей Юрьевич согласился. Ему было интересно, дойдет ли до того, что Павлов покается в содеянном.

Квартира у Павлова оказалась самой обычной. Недорогие обои, дешевая мебель, однотонные синтетические ковры… Увидев все это, Успенский испытал даже некое духовное единство со своим давним обидчиком, но слова Павлова вмиг расставили все на свои места:

– Ты, Сережа, не смотри на всю эту убогость. Это Лиза тут хозяйничала. А я скоро грант получу, и все здесь живо изменится в другую сторону…

– Это в какую же? – поинтересовался Успенский.

– В ту самую, Сережа! Нынче время не то, чтобы расхаживать в рванье и ездить на проржавленных «копейках»! Так-то вот! Садись, где нравится, сейчас нам Лизок что-нибудь эдакое смастерит.

– А ты где работаешь? – снова полюбопытствовал Успенский, усаживаясь в обтянутое бледно-желтым велюром кресло. – Где ж это нынче, в такое срамное время, в нашем захолустье, грантами разбрасываются?

– Есть места! Есть… – сыто ответил Павлов. – Тут же что важно, Сергей? Не то место, где вкалываешь, а что ты при этом из себя представляешь. Любое, даже самое приземленное занятие, если вкладывать в него не только силы, но и душу, станет приносить плоды. Я ведь как в науку пришел? Лиза поступала на химический, ну, и я с ней. Окончил, а там аспирантура, кандидатская… Теперь вот лабораторией руковожу! Изобретают там, под моим чутким руководством, всякую гадость. На нее-то нам грант и выделяют…

Лиза, вкатившая столик с наскоро приготовленной закуской, взглянула на Успенского:

– Вы вот следователь, Сережа… Все эти жуткие убийства наших мальчиков… Хоть что-то прояснилось?

Успенский неопределенно повел плечом:

– Работаем…

– Да, что-то непонятное творится… – пробормотал Павлов. – Один за другим… Вот и Леха Искусов… Помню, мы с ним в десятом классе рок-группу создали. Да, было времечко…

Павлов поднялся с дивана, подошел к книжной полке и достал оттуда аудиокассету.