Чёрные глаза мимолётно скользнули по лицу, и девушка истово замотала головой. Только чудом шапка не свалилась…

'Уезжайте же! Скорее!!'

Звяк, звяк!

Нетерпеливо приплясывающий на месте жеребец возмущённо заржал. Сразу две подковы отвалились!

— Неделю назад подковали! Ну и кузнец! — присвистнул оруженосец.

Яр скривился и спрыгнул на землю, взял коня под уздцы и двинулся дальше по улице.

— Кузня в последнем доме с того краю! — крикнула вдогонку старушка. — И кузнец у нас не чета городским, подкуёт как надобно!

— Спасибо, бабушка!

Оруженосец помахал и тронул коленями бока своего коня.

Баба Юва повернулась ко всё ещё дрожащему 'соколику' и весело хихикнула.

— Не пужайся, уехали они! И назад через меня не поедут, от кузни на тракт дорога лучше. Ну — кась, а теперь расскажи, чего учудила, что за тобой такой важный господин гонится?

Лиита замерла. Как она догадалась?? И… почему тогда не выдала?

Старушка снова по — девчоночьи хихикнула и похлопала помощницу по руке.

— Ноги-то у меня больные, а глазки здоровые, ведючие. Всё вижу, всё подмечаю… И то, что ты девка, ещё вчера поняла. Всё думала — для чего ты мальцом-то оделась? А вон, стало быть, в чём дело. Жаних это твой?

— Не знаю, — вздохнула Лита. — Узнаю, когда догонит.

— А ты не хочешь, чтоб догнал?

— Нет.

— Ну так и успокойся. Видишь — не узнал он тебя. Дальше поедет, верней всего через большие сёла в Озёрный. Город это большой, спрятаться в нём легче лёгкого… А ты тогда в другую сторону, по окольной дороге иди. Всего-то три денёчка — а там уж и до приграничья рукой подать. Есть там один город, зовётся Соколиный Берег. Не чета Озёрному, но тоже немаленький. Вот туда тебе и надо.

— Почему?

— А потому, девонька, что народ там хоть и суровый, а суеверий всяких глупых не боится. Вернее, считает, коль сглазили тебя — так скорей всего за дело. Кумекаешь, что к чему? Была у меня задушевная подружка, давно она туда перебралась. Всё к себе звала, да некогда было. А теперь уж поздно, не дойду, и от неё весточек почитай два годка нет, не иначе померла сердешная… А уехали они потому, что внучка её с разными глазами родилась. И ведь не шибко заметно, да наши-то злыдни совсем затравили малуху. А в Соколином всё по — другому. Писала Маля, что живёт девка свободно, на целительницу учится. Никто её не шпыняет, не обижает, да она и сама бойкая, за словом в карман не полезет. Надёжная тебе будет подружка.

Лита всхлипнула и ткнулась лбом в сухонькое старческое плечо. Есть же на свете добрые люди!

— Тихо. Ты только не кричи, ладно?

Мужская ладонь оторвалась от её губ и осторожно развернула к себе. Почти невесомые пальцы на плече — не схватить, поддержать. И верно, упала бы со страху…

Паренёк — оруженосец смотрит на неё, слегка улыбаясь. На щеках от этого ямочки. Говорят, такие люди злыми не бывают. Правда ли?

— Здравствуй, Лита. Я ненадолго отпросился, пока господин Яр у старосты обедает. Я ему не скажу, что тебя видел.

— Почему? И как ты меня нашёл? По подковам?

— По ним. И ещё по одному признаку… А почему не скажу ему, на то причина простая.

— Он женат уже? — с надеждой спросила девушка.

— Да нет, с чего ты взяла? Слышал я другое: когда-то давно нагадали ему суженую ведьму. Он, конечно, не верил, смеялся. Пока тебя не увидел.

— Да мало ли на свете таких, как я!

— Мало, но ты уж точно не первая. Должно быть, господин Яр в тебя сразу влюбился, с одного взгляда. Я в книжках читал, бывает такое. Издалека-то не видно, какие там у тебя глаза… А уж потом разглядел и решил, что одно к одному — права была гадалка. Только вот… не это главное. А то, что ты за него не хочешь. Ведь так?

— Не хочу.

— А почему? Про письмо своё можешь не говорить, я его прочитал, случайно. Здравые доводы, но господину моему они чистой глупостью показались. Ты, верно, не знаешь, что ему почти никто не указ. Сам князь знает о том, что ему ведьму предсказали, и против ничего не имеет. Сказать почему? — парень на всякий случай оглянулся и понизил голос. — Потому что дочка его сама в Яра влюбилась. А она с детства за соседского князя просватана. Вот и боится наш, чтоб конфуза между государствами не случилось, говорит, пусть сотник хоть на кикиморе женится, да поскорее, лишь бы Дажута о нём печалиться перестала.

— Вон оно что… Скажи, сильно на меня Ярам злился? Царину не тронул? Извелась я вся за неё…

— Ты что, конечно, не тронул, она же женщина… Но злился знатно, это да. Даже на свадьбу не пошёл, как его наместник ни уговаривал. Собрался да поехал тебя искать. Лит, ну что ты вздыхаешь так горестно? Неужто Ярам не по нраву тебе пришёлся? Не верю я в это.

Девушка села на поваленное дерево и рассеянно похлопала по стволу.

— Садись рядом, в ногах правды нету… Зовут-то тебя как?