Уже почти рассвело. С вершины печи я видел реку миль на двенадцать вперед. Справа от меня серое небо было подсвечено заревом от сталелитейных заводов.

Я внимательно оглядел двор. Эрика видно не было. Но я знал, что он здесь. Где-то прячется. И я обязательно замечу его, когда он шевельнется. Или просто почешется.

Докурив, я бросил окурок в чан и наблюдал за его полетом по дуге до тех пор, пока он не упал в воду и не зашипел.

Я оторвал взгляд от чана и увидел Эрика.

Он полз по заросшим травой развалинам печи. Вероятно, он все время прятался там, выжидая, обливаясь потом и прислушиваясь. Ему ни разу не пришло в голову посмотреть вверх. Очевидно, он решил, что я обыскиваю кусты на берегу в полумиле от завода.

Прежде чем заговорить, я даю ему проползти еще немного. Ситуация слишком напряженная, чтобы действовать поспешно.

— Эрик, — зову я.

Звук моего голоса эхом отдается от стен.

Эрик останавливается. Пытаясь понять, откуда доносится мой голос, он резко поворачивает голову сначала в одну сторону, потом в другую.

— Я здесь, Эрик, — говорю я. — Наверху.

Он замирает, а потом поворачивает и одновременно поднимает голову — его движения напоминают движения ящерицы, пригревшейся на камне, — и видит меня.

— Вставай, — говорю я.

Он встает. И не спускает с меня взгляда.

— Вниз, — говорю я.

Он не двигается. Я показываю ему пистолет Кона.

— Я сказал: вниз.

Он подходит к краю и сползает вниз.

— Прислонись к печи спиной ко мне.

Он разводит руки и делает то, что велено. Ему просто больше ничего не остается.

Я спускаюсь вниз, встаю за Эриком и долго смотрю на него. Затем подхожу к чану, к тому месту, где оставил ружье и бутылку.

— Повернись, — говорю я.

Он поворачивается. Я смотрю ему в лицо, улыбаюсь и начинаю отвинчивать крышку бутылки.

— Судя по твоему виду, тебе надо выпить, — говорю я. Покачнувшись, он пытается выпрямиться, но у него это плохо получается.

— Ну, давай выпей со мной. Ты же составил компанию моему брату, не так ли?

Со стороны реки пролетает стая гусей.

— Иди сюда, — говорю я.

Такое впечатление, что ему трудно переставлять ноги. Когда он наконец подходит ко мне, я протягиваю ему бутылку.

— Давай-ка выпьем, — говорю я.

Он не двигается.

— Бери, — говорю я.

Каким-то образом ему удается вытянуть руку и взять бутылку. Я смотрю ему в глаза пока он, пересиливая себя, несет бутылку к губам. Он открывает рот, но старается не глотать, поэтому виски течет но подбородку, но шее и по груди.

— Глотай, Эрик, — говорю я. — Все, до последней капли. Как Фрэнк.

Он снова подносит бутылку ко рту, делает глоток, потом еще. На третьем глотке я беру бутылку за донышко и поднимаю ее. Ему остается либо все выпить, либо захлебнуться.

Именно в этом и заключается моя ошибка.

Одна моя рука на бутылке, а другой я держусь за край чана, чтобы не упасть.

Я полностью раскрыт.

Движение еле заметное. Мое внимание сосредоточено на его лице, и вдруг я слышу тихий щелчок и понимаю, что должно произойти.

На долю секунды меня заполняет невероятный холод. Бутылка разбивается о край чана. Затем мне становится жарко, и где-то внутри начинает расползаться боль.

Когда лезвие покидает мое тело, я начинаю сползать по стенке чана. Эрик бросается к ружью, но я, собрав все силы, ступней наподдаю ствол, и ружье летит под чан. Я продолжаю сползать, и в какой-то момент мой взгляд устремляется в небо. А небо почему-то красное. Наконец я падаю на спину, на битый кирпич.

Что-то появляется в поле моего зрения где-то у правой коленки. Это приклад ружья. Я протягиваю руку, и пальцы уже касаются дерева, но боль слишком сильна. Тут появляется Эрик, он стоит на краю чана. Я опять тянусь к ружью. Когда Эрик видит, что я делаю, он спрыгивает вниз и вырывает его у меня, волоча по кирпичам.

Боль так сильна, что я закрываю глаза, а когда открываю, то вижу стоящего надо мной Эрика. Он что-то кричит, но я не понимаю ни слова. Продолжая кричать, он приставляет ружье к плечу и взводит курок.

Тут он перестает кричать и прицеливается мне в голову. Мне в голову приходит странная мысль: а ведь прицеливаться нет надобности. На таком-то расстоянии.

Я слежу за его пальцами, пока он нажимает на спусковой крючок. Мне кажется, что его руки совсем рядом. Я даже вижу кольцо с инициалом «Э» на безымянном пальце правой руки.

Ружье стреляет, и звук выстрела эхом разносится по двору и врывается в мое тело. Птицы взмывают в небо.

Наступает звенящая тишина. Я открываю глаза. Эрик уже не стоит надо мной.