– Нет, – ответила Дара еще тверже. – Мне жаль тратить на него даже песчинку из часов. Если он готов согласиться, ему не нужно думать неделями.

– Но почему? – спросил Крисп. – Я ведь уже договорился с ним и не могу отказаться от своих слов без причины – если только не хочу, чтобы он проповедовал против меня в Соборе, стоит мне отвернуться.

– Сейчас у тебя будет очень серьезная причина, – пообещала Дара. – Я беременна.

– Ты… – Крисп глянул на нее, открыв рот. Потом задал тот идиотский вопрос, который каждый мужчина задает женщине, услыхав подобную новость:

– Ты уверена?

Губы Дары весело дрогнули.

– Еще бы. Я не только не дождалась месячных, но и потеряла свой завтрак от вони, когда утром вышла по нужде.

– Да, ты точно беременна, – согласился Крисп. – Как чудесно!

– Он обнял свою подругу, провел рукой по густым черным волосам.

Потом ему пришла в голову другая мысль; очень неподходящая, она слетела с губ прежде, чем Крисп сумел ее удержать:

– От меня?

Дара напряглась. К сожалению, вопрос не был ни праздным, ни в сущности, жестоким, если не считать, в какой момент он был задан. Конечно, Дара была его любовницей, но одновременно и супругой Анфима, а тот отнюдь не славился воздержанием.

Когда Дара, наконец, подняла взгляд, в глазах ее стояла тревога.

– Думаю, что от тебя, – медленно ответила она. – Хотела бы я сказать точно, но не могу… честно. Ты бы понял, что я лгу.

Крисп припомнил дни до того, как он захватил трон; тогда он занимал покои вестиария, рядом с императорской опочивальней.

Анфим пьянствовал и веселился часто, но отнюдь не еженощно.

Крисп вздохнул, отступил на шаг и с горечью подумал, что жизнь подсунула ему неопределенность именно там, где ему больше всего нужна была уверенность.

Дара в раздумье прищурилась и поджала губы.

– Можешь ли ты позволить себе лишить наследства моего ребенка, на кого бы он ни был похож? – спросила она.

– Я только что задал себе тот же вопрос, – ответил Крисп с уважением. С головой у Дары все было в порядке, и ей нравилось быть императрицей – так же, как Гнатию – патриархом. Для этого ей нужен был Крисп; но и он сам нуждался во вдове Анфима связь с прежним императорским родом добавляла законности его собственной власти.

Крисп снова вздохнул.

– Нет, наверное.

– Надеюсь, что это твой ребенок, Крисп, благим богом клянусь, и, наверное, так и есть, – искренне сказала Дара. – В конце концов, я не беременела от Анфима все эти годы. И не слышала, чтобы какая-то из его шлюх понесла ублюдка – а уж их-то хватало! Поневоле призадумаешься над силой его семени.

– Верно, – согласился Крисп. Некоторое облегчение он почувствовал, но годы, прожитые в городе Видессе, научили его принимать на веру только Фоса, а не людские слова. Но даже если в ребенке не текла его кровь, он все же поставит на нем собственный знак. – Если это мальчик, мы назовем его Фостием, в честь моего отца.

Дара подумала и кивнула.

– Хорошее имя. – Она дотронулась до плеча Криспа. – Но теперь ты видишь, почему надо поторопиться? Чем скорее мы обвенчаемся, тем лучше. Не мы одни умеем считать месяцы. Роды на пару недель до срока – не редкость. Но еще немного – и замелют злые языки, особенно если ребенок будет большим и сильным…

– Да, ты права, – согласился Крисп. – Я поговорю с Гнатием.

Если ему не по душе спешка – тем хуже для него. Поделом ему за то, что он заставил меня держать речь перед толпой во время коронации. Благим богом клянусь, он надеялся, что я наступлю себе на язык.

– За это ему в самый раз тюрьма под зданием чиновной службы на Срединной улице, – сказала Дара. – Я тебе об этом давно твержу.

– Если он мне откажет сейчас, тем дело и кончится, – пообещал Крисп. – Он предпочел бы скорее выпустить Петрония из монастыря и посадить на трон, чем отдать корону мне. Анфиму он приходился дядей, а Петронию – двоюродным братом.

– Тебе он точно не родственник, – мрачно напомнила Дара. Тебе следует назначить патриархом своего человека, Крисп. Вражда с церковью добром для нас не кончится.

– Знаю. Если Гнатий откажет нам, то даст мне предлог избавиться от него. Проблема в том, что на его место мне придется посадить настоятеля Пирра.

– Он будет тебе верен, – заметила Дара.

– О да, – проговорил Крисп без энтузиазма. Пирр был честен и умен, но набожен до фанатизма. Он относился к Криспу куда лучше, чем Гнатий даже в лучшие времена, но ладить с ним было куда труднее.

– Теперь я готова надеяться, что Гнатий скажет тебе хоть слово поперек, если ты за это снимешь с него синие сапоги.