Фостий заныл и полез пальцами в рот.

– Зубки режутся, бедненький, – вздохнула Дара. – Да и проголодался он. Я сейчас кормилицу позову. – Она потянула за зеленый шнурок, шедший в комнаты служанок.

Минутой позже кто-то вежливо постучал в двери покоев. Когда Крисп открыл, на пороге стояла не кормилица, а Барсим.

– Вам письмо, – проговорил вестиарий с поклоном.

– Благодарю, почитаемый господин. – Крисп принял запечатанный свиток. Тут примчалась и кормилица, улыбнулась, пробегая мимо Криспа, и ринулась к всхлипывающему младенцу.

– От кого письмо? – спросила Дара, когда кормилица взяла у нее Фостия.

Криспу не понадобилось разворачивать свиток, чтобы ответить. Он узнал и печать, и изящный, ровный почерк.

– От Танилиды, – ответил он. – Ты помнишь – мать Мавра.

– Конечно. – Дара повернулась к кормилице:

– Илиана, унеси его пока куда-нибудь, хорошо?

Анфим умел вести себя так, словно слуги – это предмет обстановки, когда это его устраивало. У Дары это получалось с трудом, а у Криспа едва выходило – до последних лет он и сам был слугой. Илиана ушла; Барсим, идеальный служитель, удалился еще раньше.

– Прочти вслух, будь добр, – попросила Дара.

– Конечно. – Крисп сломал печать, снял перетягивавшую свиток ленту и развернул пергамент. – «От Танилиды его императорскому величеству Криспу, Автократору видессиан привет. Благодарю вас за сочувствие моему горю. Как вы сказали, мой сын и умер, как жил, – двигаясь вперед без колебаний и оглядки».

Слова эти настолько точно передавали судьбу армии Мавра, что Крисп запнулся, прежде чем вспомнил загадочное ясновидение Танилиды. Он собрался и продолжил:

– «Не сомневаюсь я, что вы сделали все, чтобы отвратить его от подобного неразумия, но спасти человека от него самого никому не дано. В том и состоит великая опасность Арваша Черного Плаща, что, познав добро, он отверг его ради зла. Если б только была я мужем, чтобы встретить его в поле бранном, хотя и знаю я, что враг сильней. Однако, волей Фоса, мы с ним еще можем сразиться.

Да благословит Фос вас, вашу супругу и сыновей. Прощайте».

Дара вцепилась в единственное слово:

– Сыновей?

Крисп проверил.

– Тут так написано.

Дара очертила над сердцем солнечный круг.

– Ты говорил, она провидица?

– Так было. – Протянув руку, Крисп погладил живот Дары.

Выпуклость еще не ощущалась, даже когда Дара была обнажена, а тем более теперь, через теплые зимние одежды. – Как мы его назовем?

– Ты для меня слишком практичен – я еще не подумала. – Дара нахмурила лоб. Легкие морщинки показались над бровями и вокруг рта – когда Крисп начинал служить вестиарием, их не было. Дара была почти его ровесницей; и ее старение, пускай почти незаметное, напоминало Криспу, что он тоже не молод.

– Ты дал имя Фостию, – произнесла она. – Если это и впрямь сын, давай назовем его Эврипом, по моему деду?

– Эврип. – Крисп раздумчиво подергал бороду. – Неплохо.

– Тогда решено. Еще один сын. – Дара опять очертила знак солнца. – Жаль, что Мавр не унаследовал материнский дар. – Ее взгляд вернулся к пергаменту в руках Криспа.

– Да, сколько я знаю, ни капли. Если б у него был дар, он не вышел бы в поход. За себя он не испугался бы: он прямо мечтал стать воином. – Крисп улыбнулся, вспомнив, как по дороге в Опсикион из поместья Танилиды Мавр рубил кусты ножом. – Но он никогда бы не отправил на гибель армию.

– Ты прав, конечно. – Дара поколебалась и спросила:

– Ты собираешься назначить нового севаста?

– Как-нибудь придется. – Назначение главного министра не казалось теперь Криспу таким важным, как перед тем, как он назвал севастом Мавра. Теперь, когда мятеж был подавлен, ему уже не приходилось быть в двух местах одновременно, а значит, уменьшалась и нужда в столь могущественном чиновнике. – Скорее всего, – подумал он вслух, – я поставлю Яковизия. Он хорошо служил мне, знает и город, и соседние земли.

– О. – Дара кивнула. – Да, это хороший выбор.

Что-то в тоне, каким была произнесена эта ничего не значащая фраза, заставило Криспа бросить на супругу внимательный взгляд.

– У тебя был кто-то другой на уме?

Трудно было заметить, как краснеет смуглая Дара, но Криспу это удалось.

– Не то чтобы на уме, – ответила она нарочито небрежно, – но отец спрашивал, не принял ли ты решения.

– Да ну? Или он спрашивал, не хочу ли я назначить его?

– Ну, в общем, да. – Румянец на ее щеках стал ярче. – Я уверена, что он ничего дурного не имел в виду.