Гнатий воздел руки, простирая их к богу на своде и к богу за сводом, за синевой небес.

– Благословен будь, Фос, владыка благой и премудрый, пекущийся во благовремении, да разрешится великое искушение жизни нам во благодать, – пропел он.

За патриархом повторяли символ веры все в Соборе. Крисп слышал только чистое сопрано Дары. Он сжал ее руку, она стиснула его пальцы в ответ. Краем глаза Крисп заметил, что она улыбается.

Гнатий опустил руки, и вельможи уселись на скамьи. Их взгляды тоже буравили Криспа, но по-иному, чем взгляд Фоса. Они все еще недоумевали, какой Автократор из него выйдет. Благой бог уже знал, но предоставил Криспу самому следовать собственной судьбе.

– Весь город ныне смотрит на нас, – дождавшись тишины, произнес Гнатий, повторяя мысли Криспа. – Сегодня мы узрим, как святые узы брака соединят Автократора Криспа и императрицу Дару.

Да благословит Фос их союз и дарует им долгую жизнь, счастье и процветание.

Патриарх вновь завел молитву, по временам прерываясь, чтобы выслушать ответы жениха и невесты. Некоторые реплики Криспу пришлось заучивать: древнее наречие литургий сильно отличалось от того видесского, что звучал на улицах города.

Гнатий прочел традиционную венчальную проповедь, делая особый упор на добродетелях семейной жизни.

– Готовы ли вы держаться этих добродетелей и друг друга до конца дней своих? – спросил он, закончив.

– Да, – прошептал Крисп, и повторил во весь голос, чтобы все слышали:

– Да.

– Да, – сказала Дара не так громко, но твердо.

После этих слов, скреплявших узы брака, друг жениха и подружка невесты – Мавр и одна из служанок Дары – надели на головы новобрачных венки из роз и мирта.

– Узрите их в коронах брачных! – воскликнул Гнатий. – Пред ликом всего града нарекаю вас мужем и женой!

Вельможи и их супруги вскочили с мест, хлопая в ладоши. Крисп едва слышал их. Он не сводил глаз с Дары, и та отвечала ему таким же пристальным взором. Крисп обнял ее, хоть это и не входило в церемонию, вдохнул сладкий запах роз ее венка.

Радостные крики стали громче и искреннее.

Кое-кто подавал непристойные советы.

– Ты побдилъ еси, Крисп! – крикнул один совершенно иным тоном, чем принято было приветствовать императора.

– Многих сынов, Крисп! – взревел другой остроумец.

К новобрачным подошел Яковизий. Невысокому аристократу пришлось встать на цыпочки, чтобы прошипеть Криспу на ухо:

– Кольцо, идиот!

Лишенный какого-либо влечения к женскому полу, Яковизий оставался безразличным и к радостям свадьбы, так что лучше всех остальных мог следить за соблюдением церемонии. Крисп о кольце совершенно забыл и так обрадовался напоминанию, что пропустил мимо ушей то, в какой форме оно было выражено. Яковизий готов был жизнью пожертвовать ради особенно ядовитого словца.

Кольцо лежало в кармашке, подшитом со внутренней стороны пояса и оттого незаметном. Крисп вытащил тяжелый золотой перстень и надел Даре на указательный палец левой руки. Она снова обняла его.

– Пред ликом всего града обручены они! – провозгласил Гнатий.

– Пусть же увидит народ счастливую пару!

Вместе с патриархом Крисп и Дара прошли по проходу между скамей, через притвор и к дверям. Когда они ступили на лестницу, толпа на площади разразилась приветственными криками. Кричавших, правда, было поменьше, хотя слугам уже поднесли новые, полные мешки. После свадьбы полагалось разбрасывать не золотые, а орехи и фиги, незапамятно древние символы плодовитости.

Даже мрачные халогаи ухмылялись, окружая свадебный кортеж.

– Не подведи меня, твое величество, – сказал Гейррод, первый из северян, признавший Криспа императором. – Я немало поставил на то, сколько раз…

Дара возмущенно взвизгнула. Возмутилось даже более приземленное чувство юмора самого Криспа.

– И как вы собираетесь решить этот спор? – спросил он. Благим богом клянусь, об этом будем знать только мы с императрицей.

– Твое величество, ты служил во дворце, прежде чем завладел им.

– Гейррод многозначительно посмотрел на него. – Есть ли что-то, чего не узнает слуга, если захочет?

– Но не это же! – воскликнул Крисп и остановился в неуверенности. – Я надеюсь, что не это…

– Ха, – только и ответил Гейррод.

Оставив за телохранителем последнее слово, Крисп повел новобрачную во дворец тем же путем, каким пришел. Несмотря на то что подаяния уже не разбрасывали, народ еще толпился на улицах и площади Паламы: горожане любили зрелища едва ли не больше денег.