– Даже самое израненное сердце продолжает жить и надеяться. Сердце никогда не сдается, даже когда разум не видит пути к спасению. Если будешь слушать свое сердце, а не разум, и ты никогда не сдашься. Поражение в жизни сопутствует тем, кто сожалеет о прошлом, победа – тем, кто верит и надеется на будущее. Живи с тем, что есть сейчас, а не с тем, что было когда-то. Мой прадед, великий касик, говорил: грустно сердце, которое смотрит в прошлое, радостно – которое смотрит в будущее.

– Но как я могу быть радостным вот с этим? – Майкл указал на забинтованное лицо. – Ведь меня и в будущем ждет то же самое. Как мне смотреть в глаза людей? Как терпеть насмешки одних или жалость других? Как мне жить с лицом урода в обществе, где физический недостаток – порок?

– Уйди из этого общества. Здесь люди не понимают чужую боль. Они радуются, когда надо плакать, и плачут, когда надо радоваться. Найди место, где тебе будет хорошо, где тебя будут любить таким, какой ты есть, со всеми твоими недостатками и достоинствами.

– Куда же мне уйти? Где мне найти такое место? – в глазах Майкла вспыхнула надежда.

– Со мной, – просто сказала индианка.

– С тобой?

– Мы уйдем с тобой в резервацию, туда, где живет мой народ.

– В резервацию? К индейцам? – Майкл растерянно бегал глазами по белому потолку.

– Да. Там никто над тобой не будет насмехаться, ведь мы в глазах твоего общества такие же уроды, каким ты себя считаешь, только лица наши не изуродованы, как твое. Нас держат в резервациях, как животных в заповедниках. Даже привозят туристов, чтобы посмотреть на нас, точно на какую живую диковинку. Как и ты, Майкл, мы не нужны в этом обществе, мы не такие, как люди, живущие в нем, мы не бледнолицые, поэтому нас и загнали в резервации, чтобы мы не путались под ногами, не мешали бледнолицым жить на нашей земле, – Майкл увидел, как вспыхнули глаза индианки.

В какой-то момент он почувствовал симпатию к этой гордой индианке.

– Но даже в резервации они не дают нам покоя: алкоголь, наркотики, казино. Мы вымираем, но Красной книги для нас не предусмотрено. Наши традиции, язык, культура – все забывается, уходит в прошлое, молодежь перебирается в города, у нас нет будущего, Майкл, мы обречены на вымирание.

Майкл заметил, как глаза Найры заблестели, губы задрожали. Индианка отвернулась и устремила взгляд в окно, скулы двигались под ее тонкой кожей. Майклу показалось, что еще немного и Найра ринется с оружием в руках защищать интересы своего народа.

– Смог бы я так? – думал Майкл, наблюдая за Найрой. – Дорог ли мне мой народ так сильно, как этой милой индианке ее народ?

Ответ пришел сразу, едва он вспомнил об обществе, в котором жил. Нет. Ему его народ был совершенно не дорог. Ложь, лицемерие, корысть – это было еще не самым худшим, что отличало его народ от других народов, например тех, что принадлежали к коренному населению Америки, краснокожих, как прозвал их его народ. Индейцы всегда жили в гармонии с матушкой природой, были истинными ее детьми, а что же его народ, бледнолицые? Как ни прискорбно ему это было осознавать, но его народ давно забыл, что значит жить в гармонии с природой. Слишком корыстен, слишком жаден и ненасытен, чтобы думать о какой-либо гармонии. Проще убивать, насиловать, разрушать, жить настоящим и не думать о будущем, о том, что будет после тебя. И будет ли что-то? Вряд ли. После того, как бледнолицые возвели себя на вершину эволюции, жизнь на планете пошла по пути деградации и разрушения, а если так, то у этой планеты, некогда удивительной, наполненной невероятным разнообразием живых существ, нет будущего.

Майкл закрыл глаза, чувствуя, как на глаза навернулись слезы, а в груди защемило сердце. Он был ничем не лучше других представителей своего народа. Разве он когда-нибудь задумывался о том, что будущее есть не только у него, у его друзей или знакомых? Что оно есть и у планеты, – разве он думал когда-нибудь об этом? Никогда, как и большинство из его соплеменников. Он заботился о собственном будущем, о собственной рубашке, о собственном процветании – и плевать хотел на процветание планеты. Зачем, когда мир и так полон невероятного изобилия. Был полон. Когда-то. Сейчас же остались только объедки с рождественского стола.

Майкл чувствовал, что не может больше жить, как все, быть таким, как все. Он только сейчас понял, как сильно устал от лжи и лицемерия, которыми пропитано его общество. Собственное благополучие для него стало чем-то обременительным, ненужным, чем-то, без чего можно обойтись. Побывав в пасти гризли, он понял, насколько шаткой может быть жизнь. Он не хозяин на этой планете. Нет. Всего лишь гость. Он пришел сюда из небытия, в небытие и уйдет, когда придет для этого время. Небытие – вот истинный дом человечества, а Земля – это как поездка за город, рано или поздно ты обязательно вернешься домой, в небытие.

– Найра, – Майкл посмотрел на индианку. – Но я же тоже бледнолицый. Я хоть косвенно, но причастен к тому, что мой народ сделал с твоим.

– Ты уже не такой, как они, Майкл. И причина не в том, что что-то случилось с твоим лицом. Подумаешь, как вы бледнолицые говорите, утратил товарный вид. Часто его можно вернуть. Нет, причина в другом. Твои страдания. Вот в чем причина. Страдания изменили тебя, они выпустили на свободу твое сердце – и ты стал другим. Вы, бледнолицые, живете разумом, – индианка постучала пальцем по лбу, – поэтому у вас столько проблем: начиная от наркотиков и заканчивая войнами. Мы же, краснокожие, всегда жили сердцем, – ладонь Найры легла ей на грудь. – Помнишь, я тебе говорила? Мы любили природу, оберегали ее, заботились о ней, ведь она кормила нас. Вы же ее ненавидите, будто она враг вам. Насилуете ее, как когда-то насиловали наших женщин. Мы заботились о животных даже лучше, чем о самих себе. Если убивали, то не больше, чем для того, чтобы выжить. Вам же выживать уже не надо, и тем не менее вы продолжаете убивать, даже получаете удовольствие от этого. Насилие – единственный для вас верный способ навязать свою волю. Когда пришли вы, бледнолицые, мы не хотели крови, но вы вынудили нас стать на тропу войны, насилуя наших женщин, убивая наших мужчин и детей, забирая наши земли. Вы победили, но какой ценой? Ценой тысяч ни в чем не повинных жизней, жизней, у которых были любимые, дети, родители, которые хотели жить так же, как и вы, бледнолицые. Вы ни перед чем не остановитесь, пока не уничтожите всех и себя в конце концов. Не обижайся, Майкл, но именно вы, бледнолицые, повинны в большинстве смертей, которые происходили на этой планете.