– Я не обижаюсь, Найра, так как знаю, что ты права, – вздох вырвался из груди Майкла. – Если бы я мог что-то изменить, обязательно сделал бы это.

– Я знаю, Майкл. У тебя есть сердце, и оно готово любить, так как устало страдать. Люди глупы, они боятся страданий, в то время как только страдания способны дать их сердцам свободу. Отныне твое сердце свободно, Майкл. Ты никогда уже не будешь таким, каким был прежде. Ты будешь видеть больше, чем другие, чувствовать лучше, чем другие. Ты стал настоящим человеком, Майкл, существом, видящим себя частью этого прекрасного мира, а не его врагом, – Найра умолкла, тихо вздохнула и улыбнулась.

Майкл смотрел на девушку, затем повернул голову и посмотрел в окно. Он вспомнил Йеллоустон. Еще тогда, когда посетил его впервые. Вспомнил свои ощущения. Легкость, свобода, ощущение чего-то родного, давно забытого, но желанного, будто вернулся домой после долгих лет отсутствия. Теперь он стал лучше понимать те счастье и радость, которые поселились в его груди тогда.

Волнение охватило Майкла. Внутри полыхнуло огнем. Он больше не будет убегать от себя, не будет гоняться за иллюзиями, навеянными прогнившим обществом бледнолицых. Отныне он знает, что действительно для него важно в этой жизни, жизни настолько короткой, что она подобна вспышке молнии над Большими равнинами. На миг им овладел страх перед будущим, страх нового, неизвестного, еще неизведанного, но он прогнал его. Он справится. Должен справиться, ведь жизнь слишком коротка, чтобы бояться.

Майкл посмотрел на индианку.

– Найра, – услышал он свой взволнованный голос, казалось, даже удивился ему, – я хочу уехать с тобой в резервацию.

Девушка приблизилась к нему и взяла за руку. На ее лице мелькнула целая гамма эмоций: недоверие, удивление, надежда, радость, нежность.

– Мы уедем, Майкл, – сказала она чуть дрогнувшим голосом. – Как только тебе станет лучше, мы уедем. Я тебе это обещаю.

Мэтью стоял на парковке отеля “Кроун Плаза”, облокотившись о машину, и думал, что еще придумать, чтобы потратить время. Временами он жалел о том, что приехал в Биллингс. Он сидел здесь уже почти неделю, но о Майкле так ничего нового и не узнал. Разочарование накатывало на него раз за разом, когда он вспоминал о том, сколько тысяч долларов он потерял, приехав в Биллингс. Были бы новости о Майкле, он, так и быть, как-то уж смирился бы с потерей денег, которые в ином случае успел бы заработать, а так он только тратил, но ничего не зарабатывал. Было от чего злиться. Он уже подумывал о том, чтобы вернуться домой в Денвер, а с детективом Карстеном поддерживать связь по телефону.

Мэтью постукивал пальцами по машине, будто на пианино играл, бродил скучающим взглядом по парковке, рассматривая машины, когда услышал звонок мобильного. Мэтью полез во внутренний карман пальто, достал мобильник и хмыкнул. Надежда ожила в нем, когда он увидел номер звонившего.

– Детектив Карстен, – Мэтью приложил мобильник к уху; голос его повеселел, – чем могу быть полезен?

– Мистер Галлахер, у меня есть для вас новости.

– Ну наконец-то, детектив! – воскликнул Мэтью. – Я уж думал, быстрее поседею, чем дождусь от вас хоть весточки. Что за новости? Заказывать катафалк или шампанское?

– Шампанское, мистер Галлахер. Мы нашли мистера Сафера, живого и почти здорового.

– Где?! Когда?!

– Приезжайте в участок и все узнаете. Я вас жду.

– Уже еду, детектив, – Мэтью засунул мобильник в карман, открыл дверь машины и забрался на водительское сиденье.

– Вот это другое дело, – хохотнул Мэтью, хлопая дверью. – Совсем другое.

Лавируя среди других машин, Мэтью вырулил на дорогу, вдавил педаль пола в газ, намереваясь прокатиться с ветерком, но тут же отжал тормоз, когда возникший перед ним светофор мигнул ему красным. Кислая мина повисла на лице Мэтью, но ненадолго; минуту спустя он катил по улицам Биллингса, спеша на встречу с детективом Карстеном.

– Где, вы говорите, его обнаружили? – Мэтью перестал помешивать ложкой сахар в чашке с кофе и взглянул на детектива.

Тот рылся в папках, разбросанных на письменным столе, достал из одной листок бумаги и положил его на стол.

– Прислали факс из полицейского управления в Коди, – объяснил детектив Карстен. – Обнаружили мистера Сафера в Йеллоустоне, сейчас он в Коди, вот здесь – в Вест Парк Хоспител. Говорят, его здорово потрепал гризли.

– Гризли? – Мэтью передернуло. – Медведь гризли? А какого хрена он поперся в Йеллоустон, вам не написали?

– Кто, медведь или мистер Сафер?

– Перестаньте, детектив. Вы все прекрасно поняли.

Детектив улыбнулся.

– Нет, этого мне не сообщили, ждут, когда я приеду, да и сейчас к мистеру Саферу врачи стараются никого не пускать, кроме девушки.

– Какой девушки? – рука Мэтью с чашкой замерла у рта.

– Девушки-индианки из племени кроу. Именно она нашла его в Йеллоустоне, а теперь заботится о нем.

– Хрень какая-то, – губы Мэтью наконец коснулись чашки. – А я могу поехать с вами, детектив?

– Не в этот раз, мистер Галлахер. Вы же слышали, врачи ограничили прием посетителей к мистеру Саферу.

– Черт! Когда же к нему можно будет?

– Я вас буду держать в курсе. Как только, я вам сразу сообщу.

– Спасибо, детектив. Просто я вот подумывал, а не вернуться ли в Денвер. Сами понимаете, отпуск не резиновый, да и находясь в Биллингсе, я теряю время, а время в наш век исчисляется деньгами. Их не терять надо, а зарабатывать.

– Я вас понимаю, мистер Галлахер. Предлагаю вам вернуться в Денвер, а когда все утрясется, – думаю, это займет не меньше недели, двух, – я сообщу вам и вы приедете в Биллингс.