– Так лучше? – спросил Эрик, продолжая касаться рукой руки Тани.

– Намного лучше, – женщина стрельнула глазами в Эрика, взяла со стола наполненный наполовину бокал с вином, поднесла к губам и, посматривая в сторону Эрика, сделала глоток, затем второй.

– Мне нравится, как ты касаешься моей руки, – сказала Таня после небольшой паузы. – Очень нравится. Внутри меня как будто что-то вибрирует, что-то отзывается на твое прикосновение, при этом становится так приятно, что… что… Нет. Я лучше промолчу.

– Значит, ты не хочешь мне это сказать?

– Дело не в том, хочу я сказать или нет, а в том, необходимо ли говорить тебе это.

– Это только тебе решать, – пальцы Эрика скользнули по тыльной стороне Таниной ладони.

– Хорошо. Скажу, – сдалась Таня. – Твое прикосновение меня… возбуждает. Могу сказать и больше. Ты первый мужчина, кому я такое говорю. Даже мой… хм… муж на такое не способен, а знаю я его не первый год, – Таня умолкла, посмотрела на Эрика, смущенная улыбка изогнула ее губы.

– Мне приятно это слышать, – мягкая улыбка тронула губы Эрика. – Приятно слышать, что мое прикосновение способно возбудить женщину. Знаешь, открою тебе секрет: я долго тренировался.

– Правда?! – недоверие отразилось на лице Тани.

– Нет. Шутка, – рассмеялся Эрик, подумав, что поспешил с откровениями. Зачем рассказывать кому-то об Искусстве? Разве ему нужны конкуренты?

– Я такой же, как все. Просто мои прикосновения могут оказывать на женщин странное влияние, заставляют их, как ты говоришь, возбуждаться.

– Точно, поэтому, если ты не уберешь руку с моей руки, – Таня облизала губы и сверкнула глазами в сторону Эрика, – я за себя не ручаюсь.

– Неужели? – Эрик распахнул глаза в притворном изумлении, но руку не убрал с руки Тани. – И что же ты сделаешь?

– Мне придется тебя… – Таня положила ладонь на бедро Эрика, закусила нижнюю губу и добавила шепотом, – изнасиловать.

– Ах, вот как! Прямо здесь? Тебя не смущают люди вокруг?

– Смущают, – призналась Таня, – поэтому… – Эрик заметил, как участилось дыхание Тани. Улыбка, донедавна украшавшая ее лицо, исчезла, а ее место заняло выражение нетерпения.

– …Я предлагаю убраться отсюда в более подходящее место. Как ты на это смотришь? – спросила Таня, проведя рукой по бедру Эрика.

Эрик, все еще пребывая на волне удовлетворения от осознания собственного превосходства над другими мужчинами, подогреваемого алкогольными парами, и думать забыл о том, что у него есть Мелани. Голос внутри, заставлявший вспоминать о ней, затих, то ли захлебнувшись в алкоголе, который влил в себя Эрик на протяжении последнего часа, то ли оказавшись сметенным нахлынувшим на Эрика приступом самодовольства. Как бы то ни было, в эти минуты его мысли кружили исключительно вокруг того, как бы окунуться во внутренний мир Тани. Его нисколько не смущало то, что у нее был муж и ребенок. Казалось, та ширма, которая застилает глаза каждого человека, живущего в обществе и держащего его в рамках приличия того же общества, рухнула, разлетелась на миллионы осколков под напором желания почувствовать новый для себя женский внутренний мир, обещавший запеленать его, словно младенца, в одеяло нежности, чувственности и страсти. Поэтому не было ничего удивительного в том, что на вопрос Тани он дал утвердительный ответ, соскользнул рукой с руки женщины на ее бедро, коснулся обнаженного колена, ощутил знакомую вибрацию где-то в груди, улыбнулся, предвкушая скорое единение с внутренним миром Тани, поднялся на ноги и сказал:

– Идем отсюда.

Они расплатились и вышли из кафе, после чего вернулись к торговому центру, на парковке которого верным псом дожидался Эрика его мотоцикл.

Входная дверь номера отеля не успела захлопнуться, как Эрик прижал телом тело Тани к стене, взял из ее рук сумочку и бросил на пол, затем скользнул ладонями по ее спине, губами впился ей в губы с такой страстностью, что Таня не удержала в груди вскрик.

Эрик помог Тане снять пальто, сорвал, едва не оторвав при этом пуговицы, блузку и бросил на тумбочку в прихожей. Туда же отправил минутой позже и ее бюстгалтер, после чего устремил ладони вверх по туловищу Тани, наслаждаясь бархатом ее кожи, вздохами и придыханиями, рвущимися из ее груди с такой поспешностью, словно их там держали взаперти долгие годы.

Эрик прикоснулся губами к шее Тани, ладонями накрыл ее груди. Несмотря на некоторую возрастную обвислость, грудь Тани могла дать фору груди не одной молоденькой девушке. Высокая, среднего размера, мягкая и чувствительная, она влекла к себе руки Эрика так же сильно, как и золотая жила золотоискателя. Ладони Эрика то и дело прижимались к грудям Тани, словно получали от них некую живительную силу, заставлявшую их жить, казалось, независимо от сознания Эрика. Но уже минуту-другую погодя, будто вернувшись под власть сознания Эрика, они устремились к спине Тани, а их место заняли его губы.

Не много прошло времени, как Эрик подхватил Таню на руки и прошел к кровати, широкой и длинной, покрытой, словно земля снегом, белым покрывалом. Опустив Таню на кровать, Эрик разул ее, затем стянул с нее юбку и бросил на пол, миг спустя туда же отправил Танины трусики.

Руки Эрика устремились по обнаженному телу женщины, точно гончие по следу, в поисках самых чувствительных участков на теле Тани. Вслед за руками последовали его губы, его горячее дыхание и чувства. Тело Эрика, все еще ощущавшее на себе вес одежды, отозвалось легкой дрожью на дрожь тела Тани. Чувства Эрика обострились до предела. Его ноздри ежесекундно улавливали в воздухе аромат туалетной воды Тани. Уши – ее полные нетерпения и сладострастия тихие постанывания и всхлипы. Глаза замечали каждую родинку на ее теле, каждую складку или растяжку.