– Есть еще одна причина для спешки, – вступил в разговор Скилицез. – Прошлой ночью пришли новые донесения из Присты. В степях появился Авшар. Боюсь, он снова набирает солдат, и нам надо опередить его.

Марк издал возглас огорчения, и остальные, услышав это известие, разделили его чувства. В глубине души трибун был уверен, что князю-колдуну удалось благополучно улизнуть из Видессоса, но прежде он хоть мог тешить себя надеждой, что тот запутается в собственных кознях.

– Ты уверен? – спросил он Скилицеза.

Тот твердо кивнул. Он не похож на обычного болтливого видессианина, подумал Марк.

– Пусть духи помогут нам встретиться с ним, – Ариг выразительно взмахнул рукой, словно в ней был меч.

Марк восхитился его мужеством, но не здравомыслием. Многие выражали подобное желание, но исполнение его не доставило им большой радости.

Гай Филипп снял с пояса меч и передал Горгидасу.

– Возьми, – сказал он, – если это порождение змеи гуляет на свободе, он может тебе пригодиться.

Грек был тронут подарком, хотя и попытался отказаться от него:

– У меня нет опыта владения таким оружием. Да и учиться этому мне не хочется.

– Все равно возьми его, – настаивал Гай Филипп. – По мне, так хоть в мешок засунь, но возьми обязательно.

Старший центурион говорил так, будто наставлял легионера, а не вручал подарок другу, однако настойчивость его была вызвана заботой, и Горгидас понимал это. Он принял меч со словами благодарности и сделал именно то, что посоветовал ему Гай Филипп, – засунул его в мешок.

– Очень трогательно, – усмехнулся Гуделес. – Ну, а теперь давайте подсластим прощание.

Он вытащил флягу, отпил глоток и передал Скаурусу. Вино было легким. В самый раз для Гуделеса, подумал трибун.

С берега на корабль была переброшена доска. Капитан «Победителя», крепкий мужчина средних лет, крикнул:

– Эй, ребята, пора уже подниматься на борт! – Он махнул рукой, приглашая их.

Ариг покинул землю Видессоса, даже не оглянувшись. Правой рукой он поддерживал саблю, левой – висящий на боку мешок. Скилицез последовал за ним и был столь же невозмутим. Пикридиос Гуделес издал театральный стон, взваливая на спину свой мешок, хотя не похоже было, чтобы тот весил особенно много.

– Береги себя, – приказал Гай Филипп Горгидасу, хлопнув его по спине. – У тебя слишком доброе сердце, так не годится, парень.

Врач раздраженно фыркнул:

– Зато ты набит дерьмом до отказа, даже глаза коричневые.

Он крепко обнял обоих римлян, поднял свой мешок и последовал за остальными.

– Помни, я собираюсь прочитать то, что ты напишешь о своем путешествии, постарайся, чтобы книга была хорошей, – крикнул ему Марк.

– Тебе нечего беспокоиться, Скаурус, ты будешь ее читать, даже если мне придется привязать тебя к столу и тыкать рукописью тебе в лицо. Это достойное наказание за то, что ты напомнил мне о моей читательской аудитории.

– Ну, что там, закончили погрузку? Все на борту? – спросил капитан, когда грек поднялся на палубу. – Отчаливаем!

Два полуголых матроса втащили на борт доску, еще двое прыгнули на пирс, чтобы перебросить толстые швартовы.

– Эй, подождите отчаливать, отплывать, как там это у вас называется!

Пирс задрожал под грохочущими подкованными сапогами Виридовикса. На голове кельта был шлем, а за спиной – мешок. Лицо его покраснело и взмокло от пота. Судя по громкому пыхтению, Виридовикс примчался из римской казармы в ужасной спешке.

– Что случилось? – в один голос опросили Марк и Гай Филипп, обменявшись тревожными взглядами. Если не считать сражений и любовных похождений, в характере культа не замечалось стремительности.

– Ага, так ты все-таки пришел проститься со мной! – крикнул Ариг, спрыгивая на берег.

– Нет, дело в другом, – ответил Виридовикс, со вздохом облегчения сбросив свой мешок на доски пирса. – С твоего позволения, я тоже отправлюсь в путешествие.

Скуластое лицо кочевника расплылось в улыбке.

– Что может быть лучше? Ты наконец попробуешь наш знаменитый кумыс, о котором я столько рассказывал.

– Ты что, парень, совсем свихнулся? – Гай Филипп указал пальцем на «Победитель». – Это же корабль. Если ты кое-что забыл, то желудок твой быстро взбодрит твою память.

– Я помню, – простонал кельт, вытирая лицо рукавом, – но выбора у меня нет. Или я сажусь на корабль, или мне придется познакомиться с секирой палача. Когда я плыву по морю, мне хочется умереть, но если я останусь, это желание исполнится слишком быстро. От этого я не в восторге.