— Немного. — Акцент незнакомца звучал резче, чем у Тамаспа.
– Позволено ли знать имена спасителей?

Римляне переглянулись, пожали плечами и назвались.

— Я — должник навсегда, твой и твой. Мое имя — Табари.

Незнакомец произнес это таким тоном, словно римляне непременно были должны знать, кто такой Табари. Марк сделал попытку изобразить глубокое душевное потрясение. Гай Филипп просто издал неопределенный звук.

Как раз в этот миг появился отряд лучников. Солдаты бежали так быстро, как только могли. Видимо, кто-то, в конце концов, дал стражникам знать о неравной схватке.

Командир йездов увидел труп бандита, плавающий в луже крови, и что-то рявкнул. Солдаты мгновенно наставили стрелы на римлян и Табари. Скавр и Гай Филипп замерли, боясь сделать неловкое движение, которое могло быть неправильно истолковано.

Табари уверенно шагнул вперед и проговорил несколько фраз на языке йездов. Городские стражники опустили оружие так поспешно, что один из них даже выронил стрелу. Их командир низко поклонился.

— Я же сказал, я — Табари, — произнес незнакомец, обращаясь к своим спасителям. — Министр правосудия моего повелителя, великого кагана Вулгхаша.

Внезапно темные глаза Табари перестали казаться Марку просто мрачными. Сейчас они выглядели опасными.

Табари продолжал:

— Малая толика бесконечной благодарности — позвольте сегодня представить вас повелителю. Господин мой Вулгхаш — велик. Только он умеет по-настоящему оценить мужество и щедро наградить вас. Думаю: чтобы воздать вам по заслугам, моего влияния и богатства — мало. Я хочу, чтобы вы знали: моя признательность за спасение моей скромной жизни границ не имеет.

— Вулгхаш? О, это просто великолепно, черт подери! Вот чего нам только и не хватало! — проворчал Гай Филипп — по-латыни.

— Это слишком высокая честь для нас, — сказал Марк, изо всех сил пытаясь выразить вежливый отказ. — Мы простые солдаты… Как же мы при дворе…

— Мой господин Вулгхаш не требует, чтобы соблюдался строгий придворный этикет. Верьте: он будет рад наградить людей, которые спасли министра правосудия. Хотя они не подозревали даже, за кого заступаются. — Тут в голосе Табари послышалась ирония. Затем он снова заговорил с офицером отряда стражников, и тот опять поклонился. — Радзат проведет вас во дворец. Я бы сам проводил вас туда, но, жаль, у меня остались неотложные дела. Этот пес и его сообщники задержали меня. Ну что ж, увидимся вечером! До встречи во дворце, друзья мои.

— До встречи во дворце, — эхом отозвались Марк и Гай Филипп. В их голосах единодушно прозвучало уныние.

В отличие от дворцового комплекса Видесса, разбросанного по целому кварталу, резиденция владык Машиза помещалась в одном большом здании. Громадные каменные блоки, из которых оно было сложено, выглядели так, словно какие-то великаны вырвали их из самой толщи гор. Внимательно разглядывая мощные внешние стены дворца, Марк предположил, что в стародавние времена этот дворец был цитаделью.

Оказавшись за крепостными стенами, несколько йездов из отряда Радзата взяли за поводья коней и отвели их в конюшню. Зная, какой заботой кочевники обычно окружают своих коней, Скавр был уверен, что их лошадей ждет самый внимательный уход. Но это лишь усилило тревогу Скавра. Лошади будут находиться слишком далеко, а это только затруднит римлянам бегство (если дойдет до такого).

Радзат провел трибуна и старшего центуриона к входу во дворец. Привратник воззрился на них с откровенным отвращением. Это был макуранец -худощавый, темнокожий, изящный. Он был облачен в кафтан с золотыми серебряным шитьем. Из-под подола выглядывали бархатные туфли с серебряной оторочкой и золотыми застежками.

Его надменности, однако, не осталось и следа, когда Раздат объяснил, зачем явились сюда столь непритязательные гости. Грациозный, как кошка, слуга поклонился римлянам, затем распахнул дверь и крикнул, вызывая еще одного прислужника.

Тот немедленно появился и бойко заговорил с римлянами на своем языке. Марк беспомощно развел руками. Легкая презрительная улыбка снова тронула губы привратника.

— Пожалуйста, надлежит следовать за ним, — выговорил он по-видессиански, очень медленно и скрипуче, но вполне внятно.

Их провожатый знал только макуранский язык. Это, впрочем, не мешало ему болтать, не слишком заботясь о том, понимают ли его слушатели.

Римляне шли за ним по залу, пол которого был выложен зелеными мраморными плитами, отполированными почти до зеркального блеска. Свет факелов, горевших на стенах в позолоченных бронзовых гнездах, бесконечно дробясь, отражался в плитах пола.

Мягкие туфли слуги куда лучше были приспособлены к ходьбе по гладкой, скользкой поверхности, нежели солдатские сапоги римлян. Макуранец громко засмеялся, когда Гай Филипп поскользнулся и чуть не упал.