– Случилось что-то, о чем мы должны знать?
– интересуется она.

– Нет, - говорим мы одновременно.

Он мой парень. Я догадываюсь по тому, как они ведут себя с нами. Он внезапно улыбается мне своими ослепительно белыми зубами и протягивает руку, чтобы положить ее на мое плечо.

– У нас все хорошо, - говорит он, сжимая мою руку.

Я автоматически напрягаюсь, но когда вижу, как на мое лицо смотрят шесть пар глаз, то склоняюсь к нему и подыгрываю.

Очень страшно не знать, кто ты, а еще страшнее думать, что ты что-то неправильно понял. Я сейчас очень напугана, правда напугана. Все зашло очень далеко. Если я что-то сейчас скажу, то буду выглядеть... сумасшедшей. Его эмоция, кажется, заставила всех расслабиться. Всех, кроме... него.

Они возвращаются к разговорам, но все слова перемешиваются, футбол, вечеринка, больше футбола.

Парень, сидящий рядом со мной, смеется и присоединяется к их разговору, его рука все еще лежит на моих плечах. Они называют его Сайлас. Они называют меня Чарли.

Темноволосая девочка с большими глазами - Анника. Все остальные имена я забываю из-за шума.

Ланч наконец-то заканчивается и мы встаем.

Я иду рядом с Сайласом, или он идет рядом со мной. Я понятия не имею, куда иду. Анника располагается сбоку от меня, просовывает свою руку через мою и болтает о занятиях по чирлидерству. Из-за нее я чувствую клаустрофобию. Когда мы подходим к пристройке в коридоре, я наклоняюсь и говорю ей так, чтобы услышала только она:

– Можешь проводить меня на следующий урок?

Ее лицо становится серьезным. Она отходит, чтобы что-то сказать своему парню, а затем наши руки снова переплетены.

Я поворачиваюсь к Сайласу:

– Анника проводит меня на следующий урок.

– Хорошо, - отвечает он.

Он выглядит расслабленным.

– Увидимся... позже.

Он уходит в другом направлении.

Анника поворачивается ко мне, как только он исчезает из виду.

– Куда он идет?

Я пожимаю плечами:

– На урок.

Она качает головой, будто в замешательстве.

– Не понимаю вас, ребята. В один день вы не отлипаете друг от друга, в другой, ведете себя так, будто не можете находиться в одной комнате. Тебе и правда надо принять решение насчет него, Чарли.

Она останавливается перед дверным проемом.

– Это я...
– бормочу я, чтобы увидеть, будет ли она протестовать. Она этого не делает.

– Позвони мне позже, - говорит она.
– Я хочу знать о прошлой ночи.

Я киваю.

Когда она исчезает в море лиц, я захожу в класс. Я не знаю куда садиться, поэтому иду к заднему ряду и сажусь на место у окна.

Я пришла рано, поэтому открываю свой рюкзак. Между парой блокнотов и косметичкой засунут кошелек. Я достаю его и открываю, чтобы найти водительские права с фотографией лучезарной, темноволосой девочкой.

С моей фотографией.

ШАРЛИЗ МАРГАРЕТ ВИНВУД

2417 ПРОЕЗД ХОЛКУРТ

НОВЫЙ ОРЛЕАН, ЛОС-АНДЖЕЛЕС

Мне семнадцать лет. Мой день рождения двадцать первого марта. Я живу в Луизиане. Я изучаю фотографию в верхнем левом углу и не узнаю лицо. Это мое лицо, но я никогда его не видела. Я... привлекательная и у меня всего двадцать восемь долларов.

Места заполняются. Одно, около меня остается пустым, будто все боятся сидеть там.

Я на уроке испанского. Учительница привлекательная и молодая, ее зовут миссис Кардона. Она не смотрит на меня так, будто ненавидит, как делают это другие люди. Мы начинаем урок со времен.

У меня нет прошлого.

У меня нет прошлого.

Через пять минут дверь в класс открывается.

Входит Сайлас, его глаза опущены. Я думаю, что он здесь, чтобы что-то сказать мне, или принести мне что-то.

Я беру себя в руки, подготавливаюсь притворяться, но миссис Кардона шутит насчет его опоздания. Он садится на единственное свободное место рядом со мной и смотрит прямо перед собой. Я смотрю на него. Я смотрю на него не переставая, пока он наконец не поворачивается ко мне.

По его лицу струится пот.

Его глаза широко распахнуты.

Широко... как и мои.

Глава 2

Сайлас

Три часа.

Прошло почти три часа, а мой разум все еще в дымке.

Нет, не в дымке. Даже не в густом тумане. Я, как будто блуждаю по черной, как смоль комнате в поисках выключателя света.

– Ты в порядке?
– спрашивает Чарли.

Я смотрю на нее несколько секунд, пытаясь восстановить некое подобие осведомленности лица, которое, очевидно, должно быть для меня самым знакомым.

Ничего.

Она смотрит на парту и ее густые, черные волосы падают между нами, как завеса.

Мне хочется рассмотреть ее получше.

Мне нужно, чтобы что-то зацепило меня, что-то знакомое. Мне хочется предугадать родимое пятно или какое-нибудь пятнышко на коже, прежде чем я увижу его, потому что мне нужно что-то запоминающееся. Я ухвачусь за каждую ее частичку, чтобы убедиться, что не схожу с ума.