– А Джим разве не знает эту женщину из генеральной прокуратуры? Он же наверняка там кого-то знает.

– Ну, он знает самого генерального прокурора штата, Дика Хартли. А Диана Додж вроде молодая, они не успели вместе поработать. Я выясню точно, когда Джим вернется.

– Слушай, у Джима ведь неплохо складывалась карьера в прокуратуре…

– Да, все шло к тому, что он ее возглавит. – Боб встряхнул бокал, и кубики льда звякнули. – Но после смерти мамы он рванул из штата без оглядки.

– Помню. Это было очень странно. – Пэм отодвинула свой опустевший бокал, и бармен налил ей еще вина.

– Кроме того, нельзя же так запросто явиться туда и начать манипулировать старыми связями. Это не вариант.

– Ну да. И все-таки… – Пэм принялась копаться в сумочке. – Если кто и может манипулировать, так это Джим. Причем никто этого даже не заметит.

Боб допил виски, подвинул бокал к бармену, который тут же поставил на стойку полный.

– Как дети?

Пэм подняла глаза от сумочки, ее взгляд смягчился.

– Прекрасно. Еще год-другой, и они пойдут прыщами и начнут меня ненавидеть. Но сейчас они чудеснейшие, милейшие мальчики.

Боб знал, что Пэм так и тянет рассказать о детях, но она сдерживается. Они много лет безуспешно пытались завести ребенка, откладывая поход к врачу (как будто знали, что это будет концом их брака), соглашались между собой, что беременность должна наступить естественным путем, и она непременно наступит – пока наконец Пэм, которая с каждым месяцем нервничала все больше, вдруг не заявила, что это все провинциальные предрассудки. «Если у нас ничего не получается, должна быть причина! – говорила она, плача. – И, наверное, дело во мне». В отличие от жены, Боб был далек от науки, и он молча согласился с этим предположением лишь потому, что женская роль в зачатии представлялась ему гораздо сложнее мужской. Воображение рисовало ему расплывчатые картины того, как Пэм отправляется на техосмотр, прочистку труб и полировку яичников.

Однако бесплодным оказался Боб.

Тогда он увидел, да и сейчас продолжал видеть в этом ужасающий смысл. Еще из детства он помнил, как мать говаривала: «Если Бог не дает кому-то детей, Он знает, что делает. Вот поглядите на чокнутую Энни Дэй. Ее удочерили добрые люди, – тут она вскидывала брови, – добрые, но не созданные быть родителями». «Это же просто смехотворно! – кричала Пэм много раз за месяцы, пока они пытались свыкнуться с ужасной мыслью: у Боба никогда не будет детей. «Твоя мать – женщина умная, но необразованная, у нее примитивное мышление, ну смешно же, чокнутая Энни Дэй с самого начала была чокнутой!»

И все это не прошло даром.

Боб занервничал, когда Пэм отказалась от идеи усыновления: «Мы тоже нарвемся на чокнутую Энни». Он занервничал еще больше, когда она отказалась от искусственного оплодотворения донорской спермой. Под гнетом этой ситуации ткань их брака в конце концов расползлась. И когда Боб познакомился с Тедом через два года после расставания с Пэм (все два года она то и дело звонила ему в слезах и жаловалась на «дурацкие» свидания с «дурацкими» мужчинами), он понял, что его умная жена, вечно раздираемая мучительной тревогой, не шутила, говоря: «Я хочу начать все сначала».

Пэм накручивала прядь волос на палец.

– Ну, как там Сара? Вы с ней видитесь? Вы решили совсем расстаться или просто сделать передышку?

– Мы расстались. – Боб допил виски, посмотрел по сторонам. – Думаю, у нее все хорошо. Мы не общаемся.

– Я ей никогда не нравилась.

Боб слегка пожал плечами, давая понять, что это ерунда. На самом деле сначала Сара одобрительно относилась к тому, что Боб поддерживает дружеские и цивилизованные отношения с бывшей женой (а также ее новым мужем и детьми), потому что ее собственный бывший супруг не захотел разойтись по-хорошему. Но затем она начала испытывать к Пэм сильную неприязнь. Даже если Боб не говорил с Пэм неделями, Сара пеняла ему: «Она бросается звонить тебе всякий раз, когда хочет, чтобы ее по-настоящему поняли. Она бросила тебя, чтобы начать новую жизнь, но все равно зависит от тебя, потому что ты ее знаешь как облупленную». «Я и правда знаю ее как облупленную, – отвечал Боб. – А она меня».

Наконец Сара поставила перед ним ультиматум. Никакого брака до тех пор, пока Боб не оборвет связи с Пэм раз и навсегда. Дальше были споры, разговоры, бесконечные страдания – но Боб так и не смог на это пойти.

Хелен тогда восклицала: «Боб, ты с ума сошел? Если любишь Сару, перестань разговаривать с Пэм! Джим, ну объясни ты ему, что это глупо!»

Как ни странно, Джим принял сторону Боба. «Пэм ему родной человек, Хелен».

Пэм ткнула Боба локтем.

– Так что у вас случилось-то?

– Она стала меня пилить. – Боб разглядывал людей, толпящихся у барной стойки. – Сара начала меня пилить, и все закончилось.

– Моя подруга Тони очень хочет с тобой поужинать. – Пэм выложила перед ним визитную карточку, которую откопала в сумке.

Боб прищурился, достал очки.

– Она что, в самом деле поставила «смайлик» вместо точки над i? Нет, спасибо. – Он подвинул карточку обратно к Пэм.

– Как знаешь, – ответила Пэм, убирая визитку.

– Не беспокойся, друзья то и дело пытаются с кем-нибудь меня свести.