– Ты, кстати, не заехал к нам на Рождество, мальчики обиделись. Я сто лет тебя не видела. И теперь вспоминаю, что ты говорил со мной довольно сухо, когда я тебе звонила. Ты помирился с Сарой? Знаю, она меня терпеть не может.

– Нет, я не помирился с Сарой.

– Тогда в чем проблема? Как я тебя обидела?

– Я просто занят. Дел много.

– Ладно, тогда расскажи хотя бы, как дела у Зака. Он еще у отца? Что там с обвинениями?

– В федеральной прокуратуре решили не продолжать это дело.

– Ух ты. Выходит, он зря сбежал?

– Зак сейчас с родным отцом. Я бы не говорил, что это зря.

– Да, ты прав. А как Сьюзан?

– Как Сьюзан.

– Боб, я тут еще читала одну книгу, которую написала сомалийка. Прочитала почти до конца, и она меня очень взволновала.

– Пэм, давай ты быстренько расскажешь мне про книгу, и я пойду на встречу. У нас молодой сотрудник, которому нужно помочь.

– Ладно, ладно. Я и сама спешу. Книга про то, как ужасно быть женщиной в Сомали. Если родишь ребенка вне брака, то твоя жизнь кончена. Кроме шуток. Можешь сдохнуть на улице, всем будет наплевать… Господи, они берут пятилетних девочек, отрезают им все, а потом зашивают. И девочки потом едва пописать могут. Вообрази, у них принято смеяться над девочками, которые слишком шумно пытаются пописать.

– Пэм, меня от этого тошнит.

– Меня тоже! Вроде положено уважать чужой жизненный уклад, но как можно уважать такое?! Существуют этические разногласия среди медиков – некоторые сомалийки требуют, чтобы после рождения ребенка их снова зашили, а западные врачи не соглашаются. Ну честно, Боб, они сумасшедшие! Женщине, которая написала эту книгу, не могу выговорить ее имя, в общем, ей на родине подписан смертный приговор. Неудивительно, она рассказала всему миру правду. Ну, что ты молчишь?

– Во-первых, когда ты стала такой? Я думал, ты им сочувствуешь. Паразиты, война…

– Я сочувствую!

– Нет. Эта книга – мечта ультраправых. Ты разве не понимаешь? Ты что, вообще не читаешь газет? А во-вторых, я видел в суде тех, кого ты называешь сумасшедшими. И знаешь… они не сумасшедшие. Они очень усталые люди. А устали они в том числе от того, что обыватели вроде тебя читают о самых противоречивых аспектах их культуры в каком-нибудь книжном клубе и чувствуют себя вправе их ненавидеть, потому что в глубине души мы, невежественые и хилые американцы, с самого одиннадцатого сентября хотим именно этого. Получить разрешение их ненавидеть.

– Да что ж ты будешь делать!.. – рявкнула Пэм. – Братья Берджессы! Адвокаты всего поганого мира!

Новая квартира располагалась в высоком здании. Огромный дом, швейцар… Боб сразу понял, что переезд сюда был верным решением. В лифтах ему встречались толпы народу – дети, младенцы в колясках, собачники со своими питомцами, мужчины в деловых костюмах, бизнес-леди с портфелями… Боб словно попал в другой, незнакомый город. Он поселился на восемнадцатом этаже. Напротив жила престарелая супружеская чета, Рода и Мюррей. В первую же неделю они пригласили его к себе выпить за знакомство.

– Наш этаж – самый лучший, – изрек Мюррей, старичок в толстенных очках и с тростью, которой он размахивал во все стороны. – Я сплю до полудня, а Рода встает в шесть часов и включает кофемолку. Эта адская машина мертвого разбудит. Дети у вас есть? Вы разведены? Эка невидаль, Рода тоже. Я ее охомутал тридцать лет назад. Сейчас куда ни плюнь, все в разводе.

– Не берите в голову! – отмахнулась Рода, услышав, что детей у него нет. – Мне от моих одна морока. Я их люблю, но с ними свихнуться можно. У нас тут осталось только чуть-чуть кешью, даже не знаю, как давно они тут валяются…

– Да сядь ты уже, Рода. Съест он твои кешью и спасибо скажет.

Мюррей устроился в большом кресле, аккуратно прислонив к нему трость, и протянул руку с бокалом вина в сторону Боба. Рода рухнула на диван.

– Вы уже знакомы с парой в конце коридора? У одного из их сыновей этот… как его… – Она щелкнула пальцами. – В общем, какая-то болезнь, которая мешает позвоночнику расти. Мамочка просто святая, и муж у нее чудесный. Как говорите, Берджесс? А вы часом не родственник Джиму Берджессу? Да неужели?! Боже мой, какой был процесс! Конечно, этот мерзавец был виновен, но с каким же удовольствием мы наблюдали за судом!

Вернувшись к себе, Боб позвонил Джиму.

– Я знаю, что ты переехал, – заметил Джим.

– Знаешь?!

– Ну конечно. Шел как-то мимо твоего дома, смотрю – занавески на окнах, да и вообще вид такой, будто там люди живут. Я сразу понял, что ты оттуда свалил, и поручил одному сыщику из нашей конторы узнать, куда ты делся. И почему у тебя до сих пор засекреченный номер? Всякий раз, когда ты звонил мне в офис по городскому телефону, на определителе высвечивалось «Номер скрыт», и всем сразу становилось понятно, что это ты. Зачем ты вообще его завел?