Здесь я в безопасности. Это отель. Тут полно других постояльцев.

Хотя, если хорошенько подумать, я ведь не встретила ни единой живой души с тех пор как сюда приехала. Только его. И снаружи припаркована только одна единственная машина, кроме моей. Мустанг-членоувеличитель, вполне возможно, принадлежит ему.

О, Боже, это его машина? Я что, совсем одна в этом отеле?

Это его машина, и, кроме меня и него, в этом отеле никого нет.

По позвоночнику пробежали мурашки. Я стараюсь глубоко вдохнуть, но мои легкие не могут вместить столько воздуха. В моей груди начинает нарастать паника.

Все хорошо, Мия. Успокойся. Возможно, в других номерах все же есть люди. Сейчас же вечер. Они, возможно, уже спят. Или тусуются в городе и приедут позже. Даже если снаружи припаркована всего одна машина, это ни о чем не говорит.

Татуированный Адонис поворачивается ко мне. Он наклоняет голову вбок, на его лице застыл немой вопрос.

Не могу винить его в этом. Я стою в коридоре, веду себя как полнейшая идиотка, готовая впасть в истерику.

Его глаза скользят по всему моему телу. Почему он так на меня смотрит?

Все мои чувства посылают сигналы тревоги.

Я скрещиваю руки на груди и выпрямляю спину, стараясь казаться выше и увереннее в себе.

Теперь я сама могу позаботиться о себе. Я сильнее, чем была раньше. Я дала Форбсу по яйцам и смогла убежать, не так ли?

Татуированный Адонис направляется в мою сторону. Мой порыв бежать отсюда без оглядки становится просто непреодолимым.

Я не слабачка. Я не слабачка.

Я сильная женщина.

Я еле заставляю себя держаться ровно на ногах и делаю всего один шаг назад, чтобы дать ему пройти.

Татуированный Адонис возвышается надо мной. Я подозревала, конечно, что он намного меня выше — это совсем не удивительно, если взять во внимание мой миниатюрный рост — но сейчас это заметно намного лучше, когда он стоит совсем рядом со мной, и, что самое странное, его близость меня не пугает так, как, по идее, должна бы.

— Ключи, — протягивает он мне ключи от моей комнаты.

Я беру их в свою руку.

— Завтрак подается с семи до полдевятого, — говорит он прежде, чем уйти.

Затем, остановившись, добавляет:

— И мы не подаем обед и ужин, но в округе полно ресторанов.

— А в отеле есть другие постояльцы? — спрашиваю я.

Он останавливается и поворачивается ко мне.

— Нет. Но мы ожидаем несколько гостей на следующей неделе. А пока что здесь только Вы и я.

Мое сердце перестало биться в груди.

Я. Здесь. Одна.

С ним.

Нет, нет, нет и нет.

Я так не могу. Да, я теперь сильная, но подобный поворот событий — это чересчур, я к этому не готова.

— Не переживайте, это очень тихое и безопасное место, — говорит он. И я уверена, что выражение беспредельной паники на моем лице заставляет его говорить все это.

— У нас очень надежная система сигнализации, и также в здании имеется огнестрельное оружие. Так, на всякий случай.

Пистолет.

Боже, только не это.

— Мия, как думаешь, что произойдет, если я спущу курок?

Я крепко зажмурила глаза, почувствовав прохладу металла на своем лбу. С меня начал литься пот.

Но я стараюсь держать себя в руках. Стараюсь не заплакать. Если я сейчас разревусь, то он разозлится еще больше.

— Я умру, Оливер.

Он прижал пистолет еще сильнее к моей голове.

— Оливер! — заорал он. — Ты ведь знаешь, что должна обращаться ко мне только «сэр» или «папочка»! Сколько раз мне тебе это повторять? Сколько еще мне вбивать это тебе в голову?

Черт. Черт. Черт.

Какая же я дура.

Он убрал пистолет.

— П-простите меня, с-сэр... п-па-папочка, — мой голос дрожал точно так же, как и все мое тело, потому что я прекрасно знала, что меня теперь ожидает.

И мой страх подтвердился, когда я услышала знакомый звук расстегиваемого ремня.

— Да я же пошутил, нет у нас тут никакого огнестрельного оружия, — голос татуированного Адониса выдернул меня из моих воспоминаний.

Меня начинает тошнить. Страх и неприятные воспоминания завладевают мной все больше, повергая меня в бездонную пропасть.

Я отчаянно пытаюсь держать себя в руках. Быть нормальной. Я не хочу впасть в истерику прямо на глазах у этого парня, но мне все труднее себя контролировать.