Я наклоняюсь вперед и заглядываю ей в лицо.

— Жуана, ты с самого начала знала, что от меня не следует ожидать ничего, кроме секса, поэтому не прикидывайся обиженной добродетелью, разбрасываясь всем этим дерьмом. Ты прекрасно знала, с кем ложишься в постель.

Почему каждая из них верит, что сможет меня изменить? Я никогда не изменюсь. Когда уже это до них дойдет?

— Да пошел ты! — кричит она. Она орет на меня, представляете?

 О, Боже, я не выношу истеричных женщин. Нет ничего, что охладило бы меня быстрее... ну, кроме обжиманий и сюсюканья, конечно.

— Ну наконец-то мы друг друга поняли, — я ухмыляюсь, отступая немного назад, — ты хочешь дальше трахаться, а я не хочу.

Я небрежно махнул рукой в сторону двери.

— И придержи дверь, чтоб она не стукнула тебя по заднице, когда будешь уходить, милая.

 Обычно я не такой засранец, но, честно говоря, она действовала мне на мои гребаные нервы.

 Несколько долгих секунд Жуана меряет меня испепеляющим взглядом. Затем, наклонившись, она подбирает свои каблуки, засовывает в них ноги и хватает свою сумочку с прикроватной тумбочки.

— Ты еще об этом пожалеешь, — шипит она.

— Не думаю.

— Мудак! — она проносится мимо меня и вылетает из комнаты, громко хлопая дверью.

Я слышу удаляющийся стук ее каблуков, затем входная дверь с силой захлопывается. Через минуту взревел мотор ее машины, и наконец я слышу удаляющийся скрип шин по гравию.

Я, кажется, легко отделался.

Я запускаю руку в волосы, затем иду и беру в прачечной чистые простыни.

Я снимаю грязное постельное белье с кровати и буквально за две минуты заправляю ее чистым бельем.

Я всегда занимаюсь сексом в номерах отеля, потому что мне не хочется никого тащить в свою собственную постель. Я не хочу спать на простынях, которые пропахли сексом с очередной девчонкой, что я подцепил. И черт его знает почему, но девчонки, которых я цепляю, считают романтичным заниматься сексом в номерах отеля.

По моему мнению, нет ничего менее романтичного, чем это.

 Но они так считают, и мне это на руку. В этом плане мне очень повезло, что я живу в отеле.

Я собрал все грязное белье в кучу, чтобы отнести в прачечную.

Кажется, пора искать новую секс-подружку. Но сперва надо заняться более важными делами. Надо принять душ и перекусить. Я просто умираю с голода.

Только я впиваюсь зубами в свой сандвич, как звонит телефон. Сандвич отправляется обратно на тарелку, я снимаю трубку со стены, быстренько прожевывая то, что успел откусить.

 Боже, какое блаженство. Я делаю просто охренительные сандвичи.

— «Голден оукс», — произношу я в трубку, выковыривая языком остатки сандвича из зубов.

— Джордан, это Бет.

Я сажусь обратно на свой стул.

— Бет, я знаю, что это ты. Я знаю тебя всю свою жизнь, поэтому могу с точностью сказать, что я без проблем узнаю твой голос по телефону.

Она смеется.

— Да, ты прав. Перейду сразу к делу. Я звоню, чтобы предупредить тебя, что я дала адрес вашего отеля одному туристу.

— О, спасибо большое, что бы мы без тебя делали.

— Да, знаю. Без меня вы загнулись бы. И Джордан, этот турист — девушка. И она хорошенькая, очень хорошенькая. Поэтому постарайся держать своего дружка в штанах, ладно? Дела в отеле идут не очень, и соблазнение гостей не поможет процветанию бизнеса твоего отца.

— Черт возьми, Бет! Один раз. Всего один гребаный раз я оступился! И она не предупредила меня, что была замужем.

— Один? — смеется она. — Не учитывая взбешенного мужа, я могу насчитать, по крайней мере, десять девушек, которые шипели на тебя за этот год, а сейчас только лишь июль.

— Десять? Да ну, брось, ты преувеличиваешь.

Она смеется, а затем внезапно останавливается.

— Наоборот, я преуменьшила эту цифру.

Я делаю быстрые математические вычисления в голове.

Ну ладно, возможно, она и права.

— Проехали, — бормочу я, — вообще-то я немного оскорблен тем, что ты думаешь, что дамы покидают отель без единого доброго слова в адрес жарких приключений с Джорданом Метьюсом.

— Не говори о себе в третьем лице, меня пугает, когда ты так делаешь. И да, если ты воткнул свой член в девушку, это не обязательно должно закончиться криками радости с ее стороны. Тебе равных нет в соблазнении, но только не в деле завершения отношений.

— Я никого не соблазняю, мы не в девятнадцатом веке. Я трахаюсь. И мне в этом нет равных. Именно поэтому дамы возвращаются за добавкой. И не могла бы ты оставить разговоры о моем члене в покое? А то ты начинаешь меня немного заводить, и это жутко меня пугает.