– Я не знаю, сколько это стоит. Но, полагаю, мы сможем решить этот вопрос.

– Не, фигня это все! Зачем мне возвращать харвестер с гипритидом, если я и сам могу его продать? А? Что скажешь, генерал?

Тихо, почти незаметно, к генералу подкрался Стасик. В одной руке у него был бюст Роберта Планта, в другой – позолоченный генеральский шлем.

– Скажите ему, что харвестер пустой, – одними губами произнес Стасик. – Скажите, что нас всего два дня назад спустили на планету.

Генерал показал Стасику большой палец.

– Слушай, Нос, мне вот тут оператор харвестера подсказывает, что гипритида-то у них кот наплакал. Их всего-то пару дней назад на планету спустили.

– Сдается мне, генерал, ты пытаешься развести меня.

– Брось, Нос, у тебя паранойя!

– А меня не паранойя, а геморрой.

– А у меня тут рядом врач.

– Откуда?

– Ну, просто оказался рядом. Очень хороший врач.

– Уже четвертый, значит.

– Ну да, я сначала забыл про него.

– Ты меня обманываешь, генерал. – В голосе вильдера – укоризна. – А я ведь тебе почти поверил.

– Брось, Нос! Мы можем договориться…

– А это я тебя просто подкалываю! – радостно воскликнул Навуходоносор. – Я тебе с самого начала не доверял.

– Ладно, давай поступим по-другому. Забирай, к чертовой матери, этот харвестер!

– Что значит «забирай»? Он и так у меня!

– «Забирай» – значит «забирай и уматывай». Только высади нас где-нибудь по дороге.

– Не, генерал, так не пойдет. Это в мои планы не входит.

– Слушай, ну будь же человеком!

– Не, не хочу.

Генерал постучал пальцами по металлической пластинке во лбу.

– Боюсь, ты пожалеешь о своем решении.

В голосе Хрома Ветра отчетливо прозвучали зловещие нотки. Когда сайтен говорит таким тоном – не жди ничего хорошего.

Но вильдер, похоже, не услышал в голосе генерала ничего необычного.

– Non, je ne regrette rien! – картаво и фальшиво пропел Навуходоносор. – Адью, генерал! У меня обед по расписанию. Потом – послеобеденный сон. Ну, а после звони, если скучно будет, поболтаем.

На контрольной панели вместо зеленого индикатора загорелся красный.

Железным пальцем Хром Ветер поднял вверх рычажок включения связи.

– Каков наглец, – произнес генерал.

Что удивительно, в голосе сайтена не было ни злости, ни раздражения. Трудно было в это поверить, но он звучал очень спокойно, почти умиротворенно. Как будто к генералу наконец-то пришло полное понимание того, что происходит. И более того, ему удалось, заглянув в будущее, узнать, чем все эта история закончится. Ему оставалось только сделать то, что он должен был совершить. Поэтому он был собран и невозмутим.

Но для других будущее все еще было покрыто завесой мрака. Поэтому они испытывали растерянность, неуверенность и даже отчасти страх. Ну, а как тут было не бояться, если они были запакованы внутри харвестера, как сардины в консервной банке, самим им отсюда не выбраться, а вильдер определенно заявил, что не собирается идти ни на какие компромиссы и его совершенно не волнует то, что до конца этого путешествия они не доживут. Вот так. Подобная новость способна испортить настроение кому угодно.

– Так что будем делать, генерал? – обратился к сайтену Алексей.

– Разумеется, действовать, – не раздумывая, ответил тот.

– У тебя есть план?

– Конечно, мой мальчик, – улыбнулся Хром Ветер. – Я же сказал этому наглецу по имени Нос, что он пожалеет о своем решении. И нам придется заставить его сделать это.

Прежде всего генерал Ветер разобрался с имеющимися в их распоряжении ресурсами.

По заверениям Стасика, у них кислорода было на две недели. В смысле, «у них» – это у Стасика и Геннадия. Поскольку теперь их в харвестере было не двое, а восемь человек, соответственно, запас следовало делить на четыре. То есть где-то три с половиной дня. Может быть, четыре. Не суть важно. Еще в харвестере имелись регенерационные системы. Но при таком переизбытке людей нагрузка на них будет повышенная, и они, по всей видимости, в скором времени выйдут из строя.

Еды у них тоже было на четыре дня. Экономить смысла не было, поскольку кислород все равно раньше закончится. А вот воды оказалось в избытке. К тому же можно было ограничить расход воды на хозяйственные нужды.

Стасика с Геной страшно тревожило то, что в открытом космосе они непременно замерзнут. Харвестер – это все же не космический корабль, и термоизоляция у него совсем не на должном уровне. Пришлось генералу Ветру прочитать им популярную лекцию по физике. Да, температура в космосе, вдали от звезд, действительно всего на четыре градуса выше абсолютного нуля. Но, как известно, теплообмен осуществляется посредством движения молекул. В космосе же молекул крайне мало. Здесь, конечно, не абсолютный вакуум, но все равно молекул слишком мало для того, чтобы наладить нормальный теплообмен. Нет молекул – нет теплообмена. То есть терять свое тепло харвестер будет очень медленно. Перспектива задохнуться вырисовывается гораздо четче, нежели возможность замерзнуть.