– Простите, господин Рейнар, – чуть запинаясь, вставил Бастиан. – Но мне кажется, все же есть одна сложность.

– Какая?

– Дело в том, – он печально вздохнул. – Я, конечно, не до конца еще уверен, но у меня есть обоснованное предположение, что Шарль из Люджа, он же – разбойничий атаман по прозвищу Молот, – это будущий майордом франкских земель, прозванный Карл Мартелл.

– Спаситель франков от нашествия мавров? Победитель в сражении при Пуатье?

– Скорее всего, да.

– Блин горелый! Вот это уж точно – куда смотрят разработчики?! То есть его следует не множить на ноль, а холить и лелеять, шо родную бабушку?

– Получается, что так.

– Мало было бабе хлопот, так купила поросят! А я уже все так хорошо придумал. Ладно, придется импровизировать. Но в любом случае папаню Пипина следует из норы вытащить и зажать ему что-нибудь чем-нибудь так, шоб не дергался лишний раз.

– Я бы предложил даровать ему амнистию.

– Да сколько ж можно? Это уже становится местной традицией: сколько бы этот красавец ни накосячил, ему даруют прощение.

– И все же, – настаивал Ла Валетт. – Конечно, этот вельможа не ангел, однако, как вы правильно заметили, в Нейстрии у него немало сторонников, и сейчас они нам понадобятся все. Любой барон с его отрядом на счету.

– Ага, буквально искупить кровью, на передовую, в штрафбар.

– Простите, куда?

– Штрафные бароны. Ладно, этот вопрос все равно не нам с тобой решать. Женя, твой подопечный «оттаял»?

– Он еще ничего не говорит, но уже воспринимает сказанное.

– Ладно, продолжай работать, постарайся не затягивать. Как очухается, толкни ему мысль насчет амнистии Пипина. Если шо, я под свою ответственность ему пообещаю скостить лет полста от срока, но хорошо бы, чтобы Бертик хотя б в курсе был. А то неудобно может получиться. Все, команда, работаем!

– А я, что делать мне? – всполошился Бастиан.

– Пока сиди тут и думай, у тебя это хорошо получается. А я, друзья мои, пойду, налажу интернациональную дружбу с Мустафой, шоб под ногами не крутился.

Отец Ленард, пошатываясь, вышел из исповедальни и недоверчиво поглядел на Рейнара-нурсийца, покинувшего это тесное помещение за мгновение до того.

– Душа ваша обременена многими грехами, сын мой, – он укоризненно покачал головой. – Но Господь милосерден и спасает всякого, искренне обратившегося к нему. Если от чистого сердца станете исполнять возложенную на вас епитимью…

– Преподобный отче, я лишь вкратце обрисовал основные направления своих грехов, потому как времени мало, а дел много. Так шо уж возьмите на себя труд помолиться за меня. А я постараюсь «защитить вас на путях ваших». Если по дороге в Реймс, конечно, не дай Бог, вдруг что-нибудь случится, погромче зовите Господа на помощь и, как говорится, «стучите, и отворится вам». Главное, вовремя стучите.

– Но что такого может произойти? Месье Рейнар, вы пугаете меня.

– Послушайте, святой отец, кто тут на прямой связи с творцом всех проблем? Шо ты у меня спрашиваешь, любезный? У него узнай, а я пока о соломке позабочусь, шоб было шо подстелить. Все, преподобный, я тебе сказал, ты услышал.

Лис быстрым шагом направился к выходу из часовни. Во дворе, судя по звукам, вновь разворачивался нешуточный спор.

– Я желаю ехать в Реймс на богомолье! – звенел над Форантайном не приглушенный хорошим тоном голос мадам Брунгильды. – Тебе, иноверцу, этого не понять. Но я этого желаю, и так будет.

– Вы забываете, госпожа, что я тоже принял крещение, – сквозь зубы цедил Мустафа, гневно сжимая кулаки, едва удерживаясь, чтобы не пустить их в ход. – У меня приказ от вашего мужа и господина содержать вас с почетом и всеми возможными удобствами здесь, в этом замке. А значит, вы не должны его покидать.

– Никто не смеет указывать мне, где и как я должна молиться. Я желаю коснуться мощей святого Ремигия, дабы он ниспослал мне потомство во славу геристальского дома. И ежели из-за твоего дурацкого упрямства брак мой окажется бесплоден, тебе не сносить головы.

– Я лишь выполняю приказ.

– О, Мустафа! – точно вот только сейчас заметив верного телохранителя главного казначея, изрек Сергей, подходя к спорщикам. – А я вас в церкви жду, думаю, шо это столь добрый христианин к причастию не торопится? А он тут языками зацепился! – Мавр бросил на мессира Рейнара весьма недобрый взгляд, должно быть, в мыслях видя его на вертеле, хорошо политым маслом для равномерной обжарки. – Но раз ты все равно тут лялякаешь, – не дал вставить слова нурсиец, – у меня к тебе пара вопросиков. Вопрос номер раз: где ты шарахался сегодня ночью?