— Это приятно слышать.

— Для тебя это сюрприз?

— Нет, но слышать приятно.

— Хотя в той черной форме вы все смотрелись великолепно. Американцы на Окинаве в своей выглядят намного хуже. Я вспоминаю фрау Аделаиду в Арденнах, которая называла их грязнулями, пустыми мешками.

— Ты платье ждать не будешь? — она сложила документы в папку и повернулась к нему.

— Не буду.

— И завтрака тоже?

— Завтрака — тем более.

Он поднял ее на руки, отнес в спальню. Уложив на осыпавшиеся лепестки роз, приник горячим поцелуем к губам.

— Если ты хочешь, мы еще можем это сделать, — сказал тихо, почти шепотом, глядя прямо в лицо.

— Что?

— Родить нашего ребенка.

— Ты сошел с ума, — от волнения ее длинные ресницы затрепетали, она отвернулась.

— Почему? Мне сорок лет, тебе немного больше, но с твоими медицинскими способностями, неужели нет? Я не верю.

— Это очень трудно, — она вздохнула. — Практически невозможно уже.

— Положись на меня. Я тебе это устрою. Конечно, с поездками на Ближний Восток и в Африку придется подождать, — увидев, как она разволновалась, он смягчил напор. — Пусть папуасы по тебе соскучатся. И морпехи заодно. Наш сын уже пойдет в университет, как Клаус теперь, а они все еще будут сидеть во Вьетнаме.

— Это сложно, Йохан, — она отстранилась от него. — У меня предельный возраст. Это было тяжело уже на Балатоне. Теперь боюсь, что естественным путем уже ничего не получится. Природа устроила все очень мудро, для себя, не для нас. У мужчины практически нет предела, у женщины — есть. И у меня есть, как бы молодо внешне я ни выглядела. Природу не обманешь.

— Я хочу иметь не еще детей, а хочу, чтобы у нас с тобой был общий ребенок. Хотя бы один, мне хватит. И о других женщинах — ни слова, — он снова привлек ее к себе. — Даже я знаю, что есть иные пути, которые могут обмануть природу. А для чего тогда медицина, как не для того, чтобы подправлять природу, если она неправа? Для чего вы, фрау доктор, так много учились и так много знаете? А для самого важного, для себя? Ты ставишь в строй безнадежно раненных и не можешь найти способа, как воплотить наше общее желание, нашу мечту, то, ради чего мы оба выжили. Или ты не хочешь иметь от меня ребенка? Больше не хочешь?

— Хочу. Если не от тебя, то от кого? — она ответила чуть слышно. — Но я пока ничего не знаю точно. В США сейчас проводят эксперименты, но это далеко не всегда удачно.

— Вот и обратись к Эйзенхауэру, как его бригадный генерал. Они тебе все сделают, им же надо переворачивать морпехов. Скажи, что фельдмаршала по медицине тебе уже не нужно, генерала достаточно. А с этим, если ничего не получится естественным путем, пусть они помогут. Ты им морпехов, а они тебе — нашего ребенка. По-моему, неплохая операция, — он наклонился, с нежностью целуя ее. — Что скажет бригадный генерал?

— Скажу, что операция, достойная наступления при Мальмеди, — она улыбнулась, отвечая на его ласку. — Американцы еще не знают, с кем они имеют дело.

— Это им знать необязательно. Мало ли кто отец. Их вообще не касается. Главное — мама и морпехи, которым необходима ее помощь.

— Я постараюсь, — она вздохнула.

— Постарайся, — он расстегнул пуговицы на ее рубашке. — На меня можешь рассчитывать. Во всем. Чтобы ты ни придумала. Надо было не пролетать на черном «мерседесе» мимо свиты рейхсфюрера в тридцать девятом году, скорее в Шарите, а взять с собой первого адъютанта и везти к себе домой или в гостиницу. И тогда бы все давно было: и дети, и любовь, и брак. Настоящее, не по приказу рейхсфюрера. Неужели ты не заметила, как адъютант на тебя смотрит?

— Не заметила. Даже не оглянулась, — она вздохнула и добавила с улыбкой: — Но я исправлюсь. Я постараюсь.

— Я понял, но пока постараюсь я.

— Пауль, ты только посмотри! — внизу послышался веселый голос Джилл. — Нет, надо было додуматься! Я не могу представить, чтобы такое было на самом деле! Натали, ты веришь?

Он еще тяжело дышал, лицо побледнело, покрывшись капельками пота, глаза, напротив, были почти черными.

— Что там?

— Не знаю, — Маренн пожала плечами. — Наверное, опять телевизор. Клаус привез это новшество, цветной телевизор. Теперь они каждый свободный час смотрят его, все, не только Клаус. Я же вообще не понимаю — как можно сидеть перед этой деревянной коробкой с экраном целыми часами, так запросто отвыкнешь двигаться. Я сейчас, подожди, — она закурила сигарету, дала ему. — Я так понимаю, приехали Пауль и Натали.

Поцеловав его, встала, натянула джинсы. Застегивая рубашку, взглянула на себя в зеркало.

— Кто это — Пауль? — он спросил, неотрывно наблюдая за ней.

Она несколько раз провела щеткой по волосам, обмахнула лицо пуховкой с пудрой.

— Пауль Красс — это доктор из клиники Шарите. Бывший гауптштурмфюрер СС, его должны были направить в дивизию «Дас Рейх», но вместо этого направили на службу в концентрационный лагерь, из-за того, что он помог еврейке, подруге детства, и это стало известно командованию. В лагере он и тратил понапрасну время и свои способности, а заодно терял блестящее образование, которое получил в школе Лангенбека в Берлине, пока я не приехала по поручению Мюллера передавать узников эмиссарам Красного Креста. Я забрала его в Берлин, теперь он работает в моей клинике в Париже, под руководством все того же Грабнера. Еще в Берлине он увлекся моей Джилл, — она повернулась. — Пытается ухаживать и сейчас за ней. Но, к моему сожалению, она не очень позволяет ему.

— Вот кто совсем не позволяет, так это твоя вторая дочка, Натали, — он приподнялся, стряхивая пепел в пепельницу, и улыбнулся. — Это такой же разведчик, как и ты.

— Откуда ты знаешь?

Она подошла, поставила колено на постель, он потянул ее за руку, привлекая к себе.

— От ее давнего поклонника, оберштурмбаннфюрера Шлетта. Он недавно получил от нее категорический отказ.

— Где Шлетт успел встретиться с Натали?

— Как где? В твоем госпитале для ветеранов. Он обратился в твою клинику из-за ранения, еще того, в голову, оно до сих пор его беспокоит. Тебя не было, ты как раз ездила на Ближний Восток. К своему большому удивлению и радости, в твоем кабинете он увидел фрейляйн Натали. Так что если бы фрейляйн Джилл не нашла меня, я бы сам тебя нашел. Франц мне сообщил о Натали, а уж сделать вывод, благодаря кому она оказалась в этой клинике и вообще во Франции, не составляет труда. Для этого не надо быть разведчиком.