Лукас отдернул руку.

– Кэрри меня не знает.

– Что? – Кейт показалось, что она ослышалась.

– Она живет в Калифорнии с матерью.

– И?..

– И все. Конец истории. У них своя жизнь, у меня своя.

Куски мозаики сложились в знакомую картину. Кейт сама через такое прошла. Лукас был в точности как ее отец – бросил свою дочь. А она, дурочка, открыла ему сердце.

Ее охватили гнев, раздражение и разочарование.

– Ты не навещаешь собственную дочь? Почему? Как можно просто ее забыть, словно ее никогда и не было?

Лукас ответил строгим взглядом:

– Я никогда ее не забуду! Никогда!

– Тогда почему она не здесь, не с тобой? Хотя бы иногда?

– Так лучше.

– Для кого? Для тебя?

– Конечно нет. Думаешь, мне это нравится? – Он опустил плечи и больше не смотрел ей в глаза. – Думаешь, мне нравится, что моя дочь бежит от меня, потому что я для нее чужой?

Кейт скрестила руки на груди и вздернула подбородок.

– Эту ситуацию можно изменить.

Он покачал головой:

– Ты не понимаешь.

– Тогда объясни.

Лукас вздохнул:

– Моя жена снова вышла замуж. И теперь не хочет, чтобы я портил ее идеальную семью. Она угрожает превратить нашу жизнь в ад, если я буду настаивать.

– Но она не может запретить тебе видеться с дочерью. У тебя есть права…

– Я слишком хорошо знаю, каково разрываться между двумя родителями. Если бы обо мне не заботилась тетя Конни, не знаю, что бы я сделал, чтобы уйти от их ссор. Я не буду так мучить свою дочь.

– Вместо этого ты заставишь ее всю жизнь гадать, почему недостаточно любил ее, чтобы быть рядом. – У Кейт дрогнул голос. – Ты сбежал вместо того, чтобы бороться.

– Так лучше для нее…

– Нет. Так лучше для тебя. – У нее ныло в груди, словно вырвали сердце. – Ты не тот, кем я тебя считала.

– Видимо, нет. – Лукас опустил голову.

– Как ты мог держать это в секрете после того, как я рассказала тебе о своем отце? Я начала думать, что у нас может быть будущее. Но ошиблась.

– А я ошибся, пустив тебя в этот дом. Ты должна уйти. – Он зашагал прочь.

– Что? Но благотворительный вечер…

– Можно провести в другом месте. Мне все равно где, лишь бы не здесь. Больше ничего не будут менять и тревожить. Отошли рабочих.

Кейт не могла поверить услышанному. После всей работы, всего планирования Лукас все отменяет? У нее горели глаза от непролитых слез. Одна глупая ошибка – и все шансы собрать деньги для дочери улетучились. Она говорила себе, что плачет именно об этом, а не о том, что Лукас скрывал от нее такую тайну.

Кейт вытерла щеки и прерывисто втянула воздух. Он должен рассуждать разумно. У них есть договор.

Но к тому времени, как она спустилась на первый этаж, Лукаса уже не было в доме. Оставалось только уйти. Им обоим нужно остыть. Но на этом дело не кончится.

В лифте Лукас был один. Компанию ему составлял пушистый розовый медведь в диадеме с розовыми стразами, которую он сделал специально для Молли. Он ничего не слышал о Кейт с тех пор, как уволил всех, не подумав. Но, остыв, он понял, что не может подвести Кейт и ее дочь.

– Все получится. – Осознав, что он разговаривает с плюшевым медведем, Лукас спрятал его за спину.

Двери лифта открылись, и Лукас сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Его поприветствовали нарисованные жираф и улыбающийся носорог, но он не улыбнулся в ответ. Неохотно, шаг за шагом он двинулся по длинному коридору. Между стен носилось эхо детских голосов. Они все еще царапали его тоскующее сердце, но Лукас шел вперед. Это важнее, чем его боль и вина.

Он остановился перед палатой 529. Оттуда слышался голос Кейт, и следом детский смех. Сделав глубокий вдох, Лукас постучал в полуоткрытую дверь, а потом вошел в неярко освещенную комнату.

– Кто это? – спросила маленькая девочка, точная копия мамы.

На лице Кейт отразилось удивление.

– Это… мм…

– Я друг твоей мамы. Меня зовут Лукас.

Молли перевела взгляд с него на маму и обратно, словно решая, должен он ей нравиться или нет. В конце концов она улыбнулась.

– Что у тебя за спиной?

– Где? Там ничего нет. – Лукас развернулся по кругу, словно заглядывая себе за спину; медведя он все это время держал позади себя. – Видишь? Совсем ничего.

Молли захихикала, а Кейт улыбнулась.